Дива

Колхоз вместе с Драконей тогда загибался от нищеты, резали дойных коров, распродавали технику, а бывший ветеринар благоденствовал – от местных девок и женщин отбоя не было, приставали, прокати или покажи хвост. Но эта любовь к мотоциклам и сыграла злую шутку. Однажды Данила повез покатать молодую фельдшерицу, а чтобы пассажирки не вылетали из седла на ухабах, он притягивал их к себе хвостом, попутно щекоча щекотливые места. Эта же сама знала, где щекотать байкера, расслабила Боруту, вот он и распустил хвост.

Тот же возьми и намотайся на колесо. Один рывок, и как не бывало! Под самую репицу оторвало, разве что корешок остался.

Фельдшерица перепугалась, хвост с колеса сняла, после чего они поспешили в медпункт, где пытались приживить, прикрепить к репице, но для этого требовалась сложнейшая операция. По слухам, в то время хвосты пришивали только в Израиле, куда уехало много советских хирургов. Разумеется, хвост не прижился и новый больше не отрос, Боруту перевели в собачники с простым егерским окладом, а с потерей забавы с клеточным дивом приток клиентов на базу резко упал.

Костыль обвинял во всем Данилу, и у них началась сначала тихая вражда.

И вот в позапрошлом году на Пижму приехал известный народный целитель Шлопак, будто бы местных бабок полечить, воду зарядить и самому силой подпитаться от деревьев и самой местности. Медпункт к тому времени закрыли, уволенная фельдшерица коз завела, и все теперь выгоняли хвори возле телевизоров, либо звали Боруту, помня, что он ветеринар и в медицинских делах понимает.

Он и в самом деле начал лечить, но испытывал недостаток знаний, давал советы, что и сколько пить, наугад, повинуясь интуиции, и даже не мечтал, что судьба сведет его с самим народным академиком.

Оказывается, была у целителя еще одна цель, тайная – поискать в глухомани, среди замшелых туземцев знания и знатоков народной медицины, настоящих колдунов, рецепты всяких чудодейственных снадобий, заговоров, приворотов – в общем, все то, что еще не так давно считалось дурью и мракобесием.

Вчерашние комсомолки и ныне сельские бабушки уже несколько лет лечились возле телевизоров, столичного лекаря знали в лицо и потянулись к нему чередой, как к батюшке, когда тот приезжал. К священнику они входили, как к богу, у порога падая на колени, и крестясь на него, как на икону, норовили руки целовать; перед Шлопаком делали тоже самое да еще и оголялись, помня, что так положено перед доктором.