Дождь из высоких облаков

А «жигулей» и драных иномарок, желающих заработать стольник, как назло, нет – дорогие и красивые игрушки останавливать нельзя, и лучше не садиться, если сами тормозят.

Дождь еще не кончился, но вдруг в небе высветилась радуга, причем один ее конец тонул в воздухе где-то совсем рядом, ближе, чем Останкинская башня, а другой вздымался высоко вверх и уходил куда-то к центру Москвы.

Забывшись, Надежда смотрела вверх и не заметила, как к ней подкатила машина – синий трехдверный джип. Водитель, склонившись, открыл дверцу:

– Садитесь, девушка!

Ни за что не села бы, но совсем продрогла, а из машины пахнуло теплом, и еще играла там музыка – кто-то пел под гитару простые слова: «Подбери меня раненого, исцели, не оставь на смерть…»

Надежда всегда садилась на заднее сиденье, но тут пришлось забираться на переднее: сзади нет двери – там ловушка.

Она села и сразу же отвернулась к окну. Чуткий водитель посильнее включил отопление.

– Теперь можно расслабиться, – сказал он ей будто бы с намеком. – Видели радугу?

– Да, – в сторону ответила она.

В окне эта радуга еще светилась…

– Куда поедем?

– Павелецкая набережная.

– И все?

– Все. – Надя еще больше напряглась. – Только я пристегиваться не буду!

– Не нужно. – Он вырулил на дорогу.

– А если вас оштрафуют?

– Не оштрафуют… Это правильно, никогда не пристегивайте ремень, – продолжил назидательно водитель, набирая скорость. – Особенно когда едете с незнакомым человеком, вызывающим подозрение. И никогда не называйте номер дома.

Останавливаться желательно где-то по соседству, в хорошо освещенном месте. Лучше у ближайшего магазина, куда можно заскочить, если что.

– Спасибо, я учту.

– А еще постарайтесь запомнить лицо водителя.

– И номер машины.

– Да, и номер… Вы запомнили?

– Разумеется, – пробурчала она, хотя номера-то и не заметила.

– Это хорошо… А вас не смущает, что я негр?

Надежда украдкой опасливо покосилась на водителя.

Нет! Типичный славянин, не красавец, лицо грубоватое, но глаза улыбчивые и печальные, несоответствующие внешней простоватости образа.

Впрочем, как и модный автомобиль – дорогой трехдверный джип, на которых ездят обычно конченые индивидуалисты.

Он рассмеялся, угадав ее испуг. И смех его был каким-то обволакивающим, как тепло в салоне машины, как голос из динамиков и гитарный перебор. И хотя внутренний озноб еще не прошел, но она и в самом деле непроизвольно расслабилась, откинувшись на спинку сиденья, прикрыла глаза.