Невеста для варвара

И если ныне уже нет Петра Алексеевича, а на престоле безродная неграмотная кухарка Меншикова, надо ли исполнять волю усопшего государя и добывать ему календарь? На что ему сия безделица в леднике, а тем паче в мире ином?

В этом мире она нужнее…

С такими смутными чувствами граф и встретил индигирского посланника, поводырем у коего был сам хромой комендант. Отпаренный и отмытый от мерзости заточника, расчесанный, принаряженный в старомодный и запрещенный к носке, дорогого сукна зеленый кафтан, побитый молью и явно вынутый из комендантова сундука, югагир помолодел и просветлился.

Только незрячие, бельмастые глаза его по-прежнему блуждали, не способные за что-либо зацепиться взглядом.

– С легким паром, – дружелюбно проговорил Яков Вилимович.

– Благодарствую. – «Взор» его точно остановился на Брюсе.

Комендант усадил посланника на лавку, сам поднес чарку с медом.

– Вкуси, страдалец, – сказал с чувством, выказывая тем самым обыкновенное к нему отношение. – Не держи зла и обиды. Коли худо делал тебе, не по своей воле.

И палача не я назначал – предписание было…

– Ступай, – велел ему граф. – Надо будет, позову.

Прихватив свою жену, комендант удалился, а югагир пригубил хмельного меда, блаженно вытер усы.

– Сомнения тебя терзают, – неожиданно заключил он, – надо ли исполнять предсмертную волю царя, коли мы в забвении ныне… Гляди сам, немец, теперь ты волен решать, чему быть должно. Первый шаг уже сделал, избавил меня с товарищами от цепей. Пожелаешь идти далее – ступай, а нет, так не обижусь.

– Мне государь сказал, ты пришел, дабы невесту высватать. – Брюс несколько обвыкся и стал уже смиряться со своим положением ученика. – За своего князя. Ты ведь дядькой ему доводишься?

– Дядей родным, а он суть племянник.

– Сам-то женат?

– Не можно мне жениться…

– Отчего же?

– По зароку. Покуда племянника не оженю.

– А как имя ему?

– Оскол Распута.

– Не слыхивал… Что же прозвище эдакое срамное – Распута?

– Сие не прозвище, а род княжеский, – с достоинством произнес Тренка.

 – И древностью своей восходит к временам, когда наши пути разошлись. Прежде мы едины были и жили, ведая грядущее.

Брюс головой потряс:

– С кем едины были?

– Да с сарами!

Граф и о сарах ничего не слыхал, однако же уточнять не стал, кто такие.

– И что же вышло?

– Князь Юга Гир рассорился с прочими сарскими князьями на вече, – словно о деле вчерашнем продолжил югагир. – Ибо захотели они жить, не добывая время, траве уподобившись.