Сокровища Валькирии. Хранитель Силы

Можно сказать, кадр с европейским образованием… Откуда у тебя такие низменные чувства? Или это убеждения?

– Шеф, а нельзя ли открытым текстом? Знаете ли, я привык к иной манере разговора…

– Открытым? – Стрижак приблизился вплотную, и Андрей ощутил запах человека, сильно встревоженного и болезненного. – Давай открытым. Ты что, антисемит?

– Не понял вопроса…

– Ладно дурака-то валять! – не сдержался Стрижак и кинул ему пакет с материалом. – Это что?.. Нет, наваял ты неплохо, продумал ходы, запятые расставил верно.

И фактура сама по себе интересная. Только не считай остальных идиотами. Тут чистейший махровый антисемитизм!.. Короче, переделывай, от начала и до конца, – и чтобы смягчить резкость тона, подал пакет в руки, и вроде бы даже пошутил. – В таком виде можешь предложить какой-нибудь черносотенной газетенке. Если есть желание. Но под псевдонимом.

– В самом деле какая-то буря в атмосфере, – пожаловался Хортов. – Мозги закоксовались. Никак не могу увязать этот материал с антисемитизмом.

Здесь нет ни одного еврея, шеф. Израиль упоминается лишь по случаю, в связи с отказом…

– А кто же такой Лев Маркович Кацнельсон? Или ты думаешь, никто не знает известного советского и партийного деятеля? Насколько мне известно, он занимал важный пост в Коминтерне.

– Но он же старый коммуняка! Убежденный сталинец! Он с милицией дрался на 9 Мая! И одного инвалидом сделал. По старости не посадили.

– Я имею в виду национальность.

– Шеф, но он же русский! И звали его когда-то Лев Макарович Соплин.

– Да, я читал твои изыскания… Но это все натяжки. И никаких доказательств. Ты просто не знаешь психологии читателя… Любая еврейская фамилия, связанная с отрицательной фактурой, вызывает раздражение и сотни звонков.

– У меня есть ксерокопия «Известий» за тридцатый год с его объявлением о смене фамилии…

– Сейчас девяносто пятый, Хортов!

– Что это меняет? Шестьдесят пять лет занимался надувательством, даже национальность сменил, а дети у него…

– Ну вот почему он сменил? Как-то неубедительно прозвучало.

У Хортова вдруг возникло сомнение – а читал ли шеф материал? Или выслушал доводы Ады Михайловны и пробежал текст по диагонали?

– С фамилией Соплин в то время нельзя было сделать карьеры, – однако же терпеливо начал объяснять он. – Ни партийной, ни советской. Лев Маркович сам говорил об этом…

– Да и сейчас тоже, – мимоходом согласился шеф.