Чёрная сова

Как ты встанешь с ней перед алтарем?

– Никак. – честно отозвался Терехов.

– То есть?…

– Я не собираюсь венчаться. – он не хотел особенно вдаваться в подробности. – Это необходимость, обязательное условие.

Казалось, Репья возмущали только пыльные ботинки Андрея – выше он не поднимал смиренного взгляда.

– Нацелился в Норильск? – угадал Жора. – А паспорта нет. К тому же она в розыске..

Или он освоил в монастырском карантине науку провидчества, или думал, согласуясь еще со старой, полученной в училище, оперативной логикой.

– В Норильск. – признался Терехов.

– Не успеешь.

Андрей глянул на него вопросительно и уловил нечто вроде ухмылки, скрываемой подросшей густой бородой.

– Там скоро снег выпадет. – пояснил Жора. – Если не выпал, и морозы…

– Поэтому и не до венчания…

– Тоже не получится.

– Почему?

Он бы сразу сказал, почему, но помешал нищий, пересчитавший брошенные ему монеты – верно, на бутылку пива не хватало. Осмелился, звеня медалями и волоча за собой ненужный костыль, подковылял к Андрею.

– Мужик, добавь два с полтиной? Ну чё тебе, афганцу жалко…

– Сгинь, бес паршивый. – вдруг прошипел Жора, и сразу стало ясно, что кроме физического труда его еще используют по назначению, как стражника. – И чтоб к забору на выстрел не приближался!

Нищего будто ветром снесло: оказывается, послушник был тут в авторитете, по крайней мере, среди побирушек. Репей понял, что погорячился, переборщил, запоздало спохватился и снова смиренно потупил взор.

– В Норильске погранзона. Без пропуска билетов не продадут.

Это прозвучал, как приговор.

– Почему погранзона? – обескураженно спросил Терехов.

Все же на миг показалось, он огрызается, злорадствует, поскольку ответ был далеким от участи человека, обреченного теперь на повиновение и послушание.

– По кочану.

– Вроде бы отменили? И город открыли!

– Вроде бы да. Но проверяют паспорта и требуют пропуск. Не видишь что в государстве творится? Вторая война на Кавказе, терроризм, захват заложников…

И опять, как с нищим, он спохватился, укротил бунтующий нрав и молча уперся глазами в землю.

Показалось, эта его внезапная дерзость стала последней каплей, переполнившей чашу раскаяния. Он одернул балахон, как некогда гимнастерку, поправил шапочку на голове, и палец заученно попытался нащупать кокарду.

– Ты что, не знал? – уже будто бы участливо спросил он. – Всегда была зона, весь Таймыр… За месяц надо заказывать.