Удар «Молнии»

 – Я сгорел. Я теперь мертвый, холодный… Хочу явиться к нему с того света. Поехали!

Сыч что-то прикидывал, взвешивал и все-таки запустил двигатель…

…Марита ему не снилась, и потому можно было спать бесконечно, вернувшись утром в свою квартиру. Однако едва он задремал – по крайней мере, так показалось, – как в дверь позвонили. Ему чудилось, будто он встал, открыл замок и кого-то впустил, но звонки продолжались. «Если участковый, – наконец трезво подумал он, – выброшу…» – и со слипающимися глазами, завернувшись в одеяло, побрел в переднюю.

За дверью пылал огненный халат «мягкой игрушки»…

– Привет, засоня! – сказала она весело. – Забыл, что я приду утром?

– Ты уже пришла с работы? – щурясь, спросил Глеб. – Сколько времени?

– Я еще не ходила! Ты меня перепутал! Открой глаза!

Он открыл: перед ним оказалась «кукла Барби», обряженная в халат «мягкой игрушки».

– Мыть окна… – вспомнил он и побрел в комнату. – Я – сплю…

– Спи, обойдусь и без тебя, – бросила она.

Глеб лег и почти мгновенно уснул и напрочь заспал то, как впускал «куклу Барби», поскольку очнулся от резкого, неприятного скрипа и увидел ее стоящей на широком подоконнике. Восходящее над домами солнце пронизывало тонкую ткань халата, высвечивая длинноногую, кофейно-розовую фигуру. Обесцвеченные волосы, шелковисто-скользящие и текучие, переливались в лучах, образуя радужный ореол; красный халат отбрасывал огромную сиреневую тень, покрывающую дальнюю стену и кровать Головерова.

«Кукла Барби» отмывала стекла специальной жидкостью, потом оттирала скомканной газетой, смотрела на просвет и, если находилось пятнышко, нежно дышала на него, снова терла до пронзительного скрипа.

Он любовался этой живой картиной и вспоминал, где и когда видел подобное полотно – женщина, моющая окна. Отчего-то ликовала душа, и он лежал без движения, боясь расплескать мираж, стоящий перед взором. Все это длилось минут пять, пока солнце не поднялось выше, и сразу пропала чудесная игра света.

Обычный дневной свет вернул реальные краски и очертания. Глеб увидел фигуру «куклы Барби» явственно, до мелких деталей проступающую сквозь ткань. Длинные ноги, манящий изгиб талии, узкая, преступно тонкая тесьма трусиков на бедрах, плотная, с темным соском грудь. Гибкие руки и длинная шея были полуприкрыты шелком – материалом обманчивым, существующим на земле лишь для того, чтобы скрыть не тело, а таящийся в нем вечный зов.