Удар «Молнии»

А какие люди ночью к цыганскому табору ходят? Только милиция…

Логика сторожа была железной.

– Это меня ищут! – уверенно сказал Саня Грязев.

Оказалось, в эту ночь не спал и барон, топил печку, смотрел в огонь и, кутаясь в полушубок, тихо покашливал.

– Что, рома, не спится тебе? – спросил он ласково.

– Решил я пойти с вами, отец, – несколько торопливо признался Грязев.

– Я ведь тебя не тороплю, – заметил барон. – И из табора не гоню…

– Ты-то не гонишь, но к табору какие-то люди идут. Скорее всего облава, за мной…

Барон даже не шевельнулся, бровей не поднял.

Спросил, глядя в огонь:

– Признайся мне, что за слава летит за тобой? За что тебя ловят?

– Откровенно сказать, ни за что. Возможно, документы хотят проверить, узнать, кто такой, почему пляшу на вокзалах. – Грязев усмехнулся. – А я не хочу, чтобы спрашивали меня, проверяли! Без всякой причины, не хочу, и все! Я вольный человек!.. Так что я привел за собой милицию, я и уведу!

– Мы тебя спрячем. – Барон встал и положил руки на плечи Грязева.

 – Никакая милиция не найдет.

– Извини, отец, не хочу я прятаться! Лучше поиграю с ними, подразню. Мне это в удовольствие! А табор я в Красноярске найду.

Барон скинул с плеч полушубок и вдруг рывком сорвал с себя рубаху:

– На тебе, носи! Ты цыган! Не по крови, так по духу, иди с Богом! Жду тебя в Красноярске! Иди, рома! – И вдруг распрямился, выгнул грудь, ударил себя по голенищам сапог: – Иди! Иди, рома! Мне весело стало!

В таборе уже было легкое шевеление, между палаток и кибиток сновали бесшумные тени: что-то прятали, убирали подальше от глаз.

Саня Грязев незаметно выскользнул из табора – коней уже куда-то увели, пространство до железнодорожной насыпи было еще сумеречным, хотя в светлеющем небе четко обозначился горизонт. Подойти незаметно к табору можно было лишь со стороны насыпи либо в обход лесосклада. Скорее всего облаву начнут с двух сторон. Значит, руководство милицейской операцией должно находиться где-то в середине… Не скрываясь, Грязев пошел в этом направлении и скоро очутился на подъездных путях к лесоскладу. За насыпью стоял темно-зеленый омоновский автобус, а бойцы, по всей вероятности, рассредоточились вдоль нее, чтобы перекрыть пути отхода в сторону города. Они уже должны были видеть Грязева.

Саня прошел по шпалам, выбрал ровное место между рельсов и вытащил бубен из сумки: цыгане принесли и вернули ему оставленные на вокзале вещи. Встряхнув над головой бубен, Саня отбил себе ритм и пошел плясать.