Сокровища Валькирии. Звездные раны

– Почему же, Насадный? Потому, что ты поживший, зрелый человек?

– Да уж, не мальчик… И вряд ли бы сейчас людоеды отняли валенки.

– Отнимут, академик. Сначала ощупают, как в прошлый раз, проверят, есть ли на тебе мясо, и если тебя невозможно съесть, повалят на снег и оставят босым… И ты снова будешь сидеть и замерзать на занесенных трамвайных путях…

Святослав Людвигович помолчал, огляделся – красивой женщины, спутницы полярника, было не видно…

– Где же ваша… жена? – спросил он.

– В диспетчерской. Пытается убедить дежурного, чтобы не давали вылета в Красноярск грузовому борту Ан-12.

– А что, будет борт в Красноярск? – как всякий задержанный пассажир, спросил академик.

– К сожалению, будет, – проговорил мужчина. – Сейчас он еще в воздухе. Приземлится только через десять минут. А через час ему дадут вылет на Красноярск. На борту есть четыре свободных пассажирских места.

– Я вас понял! – непроизвольно оживился Насадный, но странный собеседник перебил его:

– Неправильно понял.

Тебе ни в коем случае нельзя садиться на этот борт. Да, ты хочешь воспользоваться льготами Героя Соцтруда и попасть на грузовой рейс. Но этого решительно нельзя делать!

– Почему? Я делал так много раз…

– А сегодня откажешься. Потому что при посадке в Красноярске самолет не дотянет до полосы четырехсот метров, зацепится за лес и разобьется о землю.

Развалится на три части, потом начнется пожар…

– Да вы сумасшедший, – выдавил академик, ощущая неприятный, болезненный озноб.

– Ты не полетишь этим бортом! – тихо и властно сказал мужчина, посмотрев на увесистую сумку академика, где находилась вся документация на установку, носящую кодовое название «Разряд». – Хотя лучше было бы отправить тебя с этим грузовиком. Меньше хлопот… Все сгорит в огне.

Взгляд его показался более чем красноречивым: не было сомнений, что он знает содержимое сумки.

На миг Насадный вновь ощутил себя замерзающим на трамвайных путях…

Не медля больше, странный этот полярник пружинисто встал и, опахнув ветром от дохи, пошел сквозь гомонящую толпу.

Память унеслась с этим ветром…

Уже через минуту у него возникли сомнения, а точнее, подозрения, ибо ничего подобного в природе существовать не могло.