Утоли моя печали

Так и было написано, с заглавными буквами…

Бурцев выпустил из рук листки, соединенные скрепкой, и несколько минут сидел, сдерживая дыхание от жжения в груди: надо бы давно сходить к врачам, похоже, развивалось профессиональное заболевание – ишемия.

Сон о Стране Дураков он видел в небольшом городке Студеницы еще в первую командировку, когда охотник-иностранец вместо медведя застрелил на овсах переводчика из клуба «Русская ловля» Николая Кузминых. А приснился сон в доме Ксении, той самой колдуньи, родившей ему дочь…

Он уже не мог ни о чем больше думать, передвигался с опаской, делал все механически, хотя боль прошла, поэтому, когда в передней раздался звонок – должно быть, пришла машина на вокзал, – Бурцев все еще был на «автопилоте», взял дорожную сумку, плащ, поставил квартиру на сигнализацию и открыл дверь…

Он уже давно отметил: при воспоминаниях о Ксении и дочери, имени которой он даже не знал, напрочь исчезает всякая интуиция и будто замедляется или вовсе останавливается время.

Он старался контролировать себя в такие минуты, однако тут же и забывал об этом…

Вместо шофера из родной конторы на лестничной площадке оказалось двое незнакомых мужчин. Один, несмотря на ночную духоту, в пиджаке, значит, есть оружие в плечевой кобуре; другой, постарше, толстоватый и вальяжный, налегке, в рубашке с коротким рукавом и дорогим кейсом. У обоих острые, цепкие взгляды, мгновенно улавливающие всякое движение.

Покушений на работников прокуратуры было достаточно, стреляли на улицах, в автомобилях, у собственных подъездов и всегда неожиданно, из-за угла, в спину, в затылок.

Эти вроде бы не собирались стрелять, но и пришли не на блины – темная туча висела за ними…

Бурцев вспомнил, что свой пистолет затолкал в сумку, сейчас застегнутую на замок.

И только вспомнил, как мужчина постарше вынул из кармашка удостоверение, протянул Сергею и спросил с недоуменной улыбкой:

– Куда же вы собрались, Сергей Александрович?

Это была специальная служба, которых наплодилось изрядно: за несколько лет работы в спецпрокуратуре Бурцев насмотрелся на всякие.

Они рождались, перегруппировывались, трансформировались и умирали, чтобы снова воскреснуть в ином облике – типичная революционная суета, где обожают эту дурацкую приставку «спец».

Всколыхнуло другое – фамилия, давно знакомая, до сих пор несущая в себе зловещность. Генерал-майор Скворчевский.