Утоли моя печали

– Почему не интересует? А если я скажу, что ребенок остался жив? Что роды прошли успешно?

– И слава богу!

– Как это – слава богу? Куда исчез ребенок? Его же нет! И могилка на кладбище пуста, ее проверяли! С какой целью спрятали новорожденного? И куда – вот в чем вопрос! Вы обязаны допросить гражданина Прозорова! И пусть он ответит, куда и с какой целью спрятал ребенка! Немедленно разыщите его и допросите! Милиция и врачи – все в сговоре, написали отрицательное заключение по бабушке и упекли ее в психушку, тоже спрятали, представляете? И Прозорова спрятали!

Упоминание о психушке вдруг натолкнуло Бурцева на мысль, что перед ним тоже не совсем здоровый человек, излагающий сейчас свою навязчивую идею.

– Хорошо, спрятали. Всех спрятали, – согласился он. – Изложите все это в письменном виде и принесите мне в прокуратуру.

– Ни в коем случае! – перепугался Сливков. – Я должен остаться инкогнито! Буду вашим тайным помощником. Без меня вам не разобраться в этом деле. Писать ничего не стану!

– А вы левой рукой, – посоветовал Бурцев.

– Ни левой, ни правой! Я так могу вам сказать: по моим наблюдениям, ребенок сейчас находится в доме Кузминых. Поэтому вас туда не пустили и не стали разговаривать. Кузминых прячут чужого ребенка, никому его не показывают, но я сам, сам видел его однажды вечером. Это девочка! И ей уже семь лет! Иногда ее выпускают во двор погулять, разумеется, под присмотром и с бдительной охраной. Вопрос: откуда у них эта девочка? Чья она? Кто ее родители? Николай не был женатым, его сестра сама почти ребенок.

А Прозоров к директору школы ходил постоянно. Но всегда, прошу заметить, тайно, чтобы никто не видел. И выходил так же. Что-то приносил, уносил… Он отец ребенка! Мать – Лидия Васильевна. Подумайте сами, не могла же родить эту девочку сестра Николая. А там больше рожать некому.

– Почему не могла?

– Говорю же, девочке семь, а сестре – семнадцать. В десять лет, извините, не рожают. Это уж мне поверьте.

– Почему бы и нет, если старуха родила в семьдесят четыре? – съязвил Сергей.

– Исключено! Невозможно! И между прочим, жена Алексея Владимировича тоже не могла родить эту девочку!

– Но почему? Насколько мне известно, его жене Ольге под тридцать.

Фельдшер погрозил пальцем, загадочно улыбнулся:

– Не могла! Никак не могла! Потому что девственница!

– Откуда это вам известно?

– Что? Что девочка живет у Кузминых?

– Я спрашиваю о жене Алексея Владимировича.