След подковы

 – Запомни, никогда в разведке не задавай лишних вопросов. Ты должен знать только то, что должен.

Этот тон переполнили чашу терпения Кошелькова, и он завелся. – Понял, ваш Родь! Я никто и зовут меня Никак. Ты, конечно мальчонка шустрый, только, что же ты там заменжевался? Очко сыграло? Даже забыл мне отсемафорить…

Привыкший за два года к военной дисциплине и жесткой субординации, Болшев был взбешен подобным хамством курсанта. Со всей строгостью, на какую был способен, Митя осадил зарвавшегося солдата. – Кошельков, смени тон! Ты не с торговками на базаре разговариваешь! Ты не выполнил приказ! Ты не должен был стрелять!

Но Кошельков не собирался успокаиваться.

 – Если бы не я, этот Ульянов уже ехал дальше на паровозе!

– С подобным отношением к дисциплине, твое место не в разведке, а в дешевом шалмане.

Болшев, считая ниже своего достоинства продолжать базарную склоку, начал забираться в лодку и не видел, что у Кошелькова лицо перекосилось от ярости. Подобное унижение помутило рассудок Яшки, и он тяжелым веслом нанес Болшеву подряд два удара по голове, и тот завалился в лодку.

Кошельков постоял некоторое время, остывая и глядя на лежавшую на мостках сумку Болшева. Он вытряхнул ее содержимое, его внимание привлекла папка, находившаяся среди газет. Внезапно краем глаза Кошельков заметил, что течение начинает уносить лодку. Он попытался ухватить конец веревки, но та стремительно сползла с мостков в воду, и течение понесло лодку с телом Мити в сторону крутого изгиба реки.

Ольга, убитая горем, сидела у тела отца на ящике, который заботливо поднес Андрей.

Слезы капали на остывшую руку отца, которую она, поглаживая, держала на своих коленях. Андрей робко тронул девушку за плечо. – Оля, побудь здесь, а я схожу к нашему лагерю.

– Зачем?

– Принесу лопату. Нужно же чем-то могилу копать.

Ольга встрепенулась и с гневом посмотрела на Андрея, – ты, что хочешь папу похоронить здесь?

– А что остается делать? У нас совсем нет денег. Они выгребли у Николая Савельевича все, до копейки.

– Я не знаю, что делать, но папу мы не будем здесь хоронить. Он не бродяга… Папа ученый, его знают во всем мире… Мы должны похоронить его в Москве.

Чернышев постоял задумчиво некоторое время и затем несколько неуверенно принял решение. – Поедем на той телеге, которую бросили здесь бандиты. Долго, но другого выхода нет.

Ольга засомневалась. – А эта лошадь с телегой, точно их? А то получится, что мы ее украли.

Андрей ее успокоил. – Точно.