След подковы

Заодно там ознакомлюсь с проектом о национализации частных коллекций. Для республики он архиважен, пока буржуазия не вывезла за границу все национальное достояние.

Автомобиль ехал по темным, заснеженным улицам Москвы. За рулем был бессменный водитель председателя Совнаркома Гиль С.К., рядом с ним сидел Чабанов И. На заднем сиденье В.И. Ленин и его сестра. Рядом с Лениным лежал саквояж.

Свет фар автомобиля осветил нескольких человек, которые с револьверами в руках бросились наперерез машине.

Гиль резко вырулил в сторону и прибавил газа, пытаясь быстрее миновать опасное место.

Его одернул Ленин. – Товарищ Гиль, надо остановиться, это, наверное, патруль!

– Владимир Ильич, какой там патруль, наверняка бандиты!

– Вам, как и Феликсу Эдмундовичу, везде мерещатся бандиты! Остановитесь! Может быть им нужна помощь…

Уже миновав вооруженных людей, Гиль вынужден был остановить машину. К ней подбежали пять человек с оружием в руках. Среди них был Кошельков. Они распахнули двери автомобиля. Двое из налетчиков приставили к головам Гиля и Чабанова стволы револьверов.

Кошельков распахнул заднюю дверь машины и заглянул внутрь.

– А ну, вылазь! Давненько я товарища Ульянова не держал на мушке.

Кошельков за шиворот вытащил Ленина из машины и сильно отпихнул в сторону так, что тот едва не упал в сугроб, но все же с трудом удержался на ногах. Ильич в негодовании стал возмущаться.

– Кто вы такие? Как вы смеете? Я Ленин, председатель Совнаркома!

Мария Ильинична, вылезшая следом за братом из машины, тоже попыталась образумить бандитов.

– Это же Владимир Ильич Ленин – Вождь мирового пролетариата! Как вы можете?…

Кошельков со зловещим смехом ответил. – Это он днем вождь, а ночью я!

Бандиты забрались в машину, и она уехала.

Мел снег. Со скрипом качающийся фонарь тусклым светом освещал сугробы, темные провалы окон и стоящие посреди улицы четыре унылые фигуры.

У Кравченко настроение так и не улучшилось до позднего вечера. Словно туча он шел по коридору ЧК, который больше напоминал Ноев ковчег, чем государственное учреждение.

На скамейках вдоль стен сидели разномастные мешочники, негодующие старорежимные служащие с жалобами в руках. В конце коридора сразу три сотрудника не могли справиться и образумить доставленного сюда пьяного анархиста. Огромный детина, перепоясанный поверх бушлата пулеметными лентами, после не меньше, чем недельного запоя, упирался и никак не мог понять, куда он попал, и что от него хотят.