Небо цвета крови. Книга вторая. Дин

Но фортуна улыбнулась им: неподалеку нашлась одинокая полуразвалившаяся постройка: место, чтобы оставаться на ночь, небезопасное, но для ужина и кратенькой передышки вполне годное. Двинули туда.

Сумерки легли на пустошный снег, точно черный шелк на изумруд: плавно, неспешно, обтекая. Ни луны, ни звезд. Страшное время наступило. Берегись, человек. Дин вынул фонарь. До последней секунды верил глазам, никогда не подводящему волчьему чутью, но не вытерпел, пробудил неживой свет. Дошли. Разместились на втором этаже: первый – одна сплошная разруха, некуда шаг сделать.

Довольствовались скромным костерком, доедали и допивали оставшееся. Дина на последней капле кипятка в крышке холодно хватануло за горло отчаянье, беспросветность:

– Мяса почти не осталось, воды – тоже, а из пустыни так и не вышли… – навалился спиной на стену, изрезанную щелями в палец толщиной, знобко съежился, затравленно посматривая на мерклое пламя. Оно, чуть живое, хило вылизывало древесный отпилок, готовилось умирать, навсегда отдаваться темноте.

 – Людей так и нет. Никого тут нет в этом заснеженном аду… И дома те далекие – надгробия. Там тоже все мертвы. Все… Никого не осталось, кости одни – и те костоглоты растащили…

Снаружи тревожно каркнули. С глаз Дина в один момент сошла серая поволока, мотор в груди усердно заработал, впрыснул топливо в вены. Осенила пугающая догадка. Кинул порывистый взгляд налево – Остроклюва нет! Задавил огонек, подхватил снаряжение – и на улицу. Стрелять из лука в случае чего, да еще с и фонарем – надо быть чудодеем.

Расчехлил нож.

– Остроклюв! Уголек! Ты где?.. Что случилось? – в осторожном беге кричал Дин в ночь, кропотливо освещая путь. Снега близ руин неглубокие, но коварные – запросто можно угодить в какую-нибудь яму, переломаться. Сам верещал в мыслях: «Неужели встретил кого?! Убьют ведь…»

Конус электрического света вспорол мрак, показал скрюченное, в морозобоинах, дерево, а повыше, на толстой ветви, подвешенный за ноги, разутый, в обносках, со связанными руками-ногами и табличкой на шее, – висельник.

Остроклюв нашелся здесь же: самозабвенно клевал уже кем-то поеденные обугленные пальцы, долбил пятки. Добрался-таки до падали, и на хозяина ни одним глазком, не стеснялся. Видимо, унюхал мертвечину и покликал Дина, чтобы оценил страшную находку, а сам – за дело, пока выговор не сделали…

Дина от такого зрелища пробрало и жутью, и хладом. И вроде мерзко самому, отойти бы, как от чумного, не прикасаться, и осмотреть хочется, понять, кто с ним так.