Последняя Осень: Возвращение

Латники втянулись в лес, за ними напирали гномы, тяжелая пехота и те голодранцы и душегубы, которых Теодорик гордо называет рейдерами.

Он знал, что Теодорик где-то рядом, он мечтал самолично убить его, Ястреба. Латники были в сорока шагах, но уже сейчас было слышно их тяжелое дыхание. Наконец, по приказу они бросились вперед, набирая скорость, чтобы быстро прорвать стальной лавиной два ряда щитов и добраться до него. Кажется, предательски затряслись руки. Опять он играл со смертью. В тот самый момент, когда латники оказались еще ближе, он дал команду.

– Перв-ряд-на-клено! Ббееей!!

Воины бросили щиты и выдали латникам сдвоенный залп. Не все кирасы выдержали выстрел в упор, часть болтов попала кому в горло, кому в подмышки. Разъярённые гвардейцы рванули еще быстрее, на пределе возможностей, со страшным занеся мечи и двуручные топоры – ставшим почти беззащитным дружинникам оставалось жить не более минуты.

Но Ястреб не собирался сегодня отправиться на убой.

– БЕЖИМ!!!

Из-под носа у почуявших добычу латников полсотни воинов рванули прочь по дороге – они не неслись бегом через все поле, в отличие от латников, и Ястреб не зря выбрал тех воинов, у кого не было поножей.

Сейчас они спокойно, колонной по два бежали за своими товарищами, на ходу сбрасывая шлемы и щиты. Латникам такой маневр было не повторить. Рейдерам быстро протиснуться через латников было невозможно, поэтому они не успели их перехватить прежде, чем те успели оторваться.

Воины быстро скрылись за изгибом дороги и уверенно догоняли остальных.

Едва стихли вопли и проклятия Теодорика, как они услышали приветственные крики товарищей – кажется, они не верили, что им удастся все обставить в лучшем виде. За криками послышался стук топоров – дорогу заваливали лесом.

Он, Ястреб, своих не бросает. Большинство жителей он смог вывести из города, а сейчас и они смогли в последний момент оторваться от преследователей. Он бежал наравне со своими воинами и благодарил всех богов, что одарили его умом и своих уже немолодых родителей, что розгами прибили ему любовь к старым книгам по военному делу.

С такой-то жизнью и такими врагами он был до сегодняшнего и не дожил!

– Олухи! Остолопы! – Теодорик расталкивал растерявшихся латников, хватал за вороты налетчиков, швыряя их в сторону бежавших. У латников не было сил повторить такой рывок – они прямо здесь, сипя и хрипя, скидывали с себя шлемы и пытались отдышаться. Кто-то лежал ничком, натужно сипя, кто-то страшно кашлял, то и дело сплевывая.