Последняя Осень: Возвращение

 – ну да ладно – Банщица, кажется, хотела вдруг его припугнуть, да не на того напала.

–Ты… Я… Погоди, сейчас промокну.

– Может, я лучше сам?

– Она сказала, что ты… к какой-то кобыле. – Ее руки вдруг задрожали.

– Сивкой звали эту кобылу?

– Сивкой? Странное имя.

– Для кобылы самое то. – Хелдор вылез из бадьи, обматывая вокруг торса простыню.

– Э… Погоди, это правда лошадь была?

– То есть… Она сказала, что я пошел обниматься с какой-то кобылой – Хелдор, пройдясь по комнате, поставил руки на бортик бадьи – а ты с девочками решила, что…

– То и решили! Она… Она была вне себя!

– Поэтому надо было мне перерезать горло?

– Нет, я бы не смогла, ты что… Только напугать.

– Напугать, меня? – Хелдор криво ухмыльнулся.

Банщица сменила гнев на милость, наконец его рассмотрев:

– Бедненький… – Подойдя ближе, она провела рукой по его шрамам на лице. Прикосновение было довольно приятным. – Но Хелдор, ты все равно красавчик, так и знай.

– Ты так всем говоришь- отмахнулся он.

– Мне за это не платят – проворчала она, садясь на лавку – Давай уж, побрею тебя.

– В бадью обратно холодно лезть, брр.

– Садись, положишь голову на колени – чуть смущенно сказала она.

–…Вот теперь верю – чуть помедлив, принял Хелдор приглашение.

Он растянулся на длинной лавке почти во весь рост, задрав подбородок. Теперь девушка водила лезвием аккуратно, боясь снова его порезать, теперь уже нечаянно.

–Так-то лучше. Эй, не спать!

–Уже все, какая жалость – привычно кокетничал Хелдор.

– Странная, такая густая грива, а борода клочками.

– Будет получше. Я брился впервые – задумчиво сказал воин, глядя на себя в отполированное медное блюдо.

– Хелдор?

– М?

– Я знаю, тебе тоже пришлось тяжело. Весь город о том гудит – сказал Беатрис, вставая с лавки. Ты поговори с ней, что случилось и почему. Она же в том не виновата.

– Обязательно. Сейчас, я уже собираюсь.

– Пойду к девочкам, скажу им…

– Что скажешь?

– Ну, про Сивку. А то вдруг тебе все же решат в эль плюнуть…

Хелдор скривил губы и махнул рукой, выпроваживая ее.

Девушки долго хихикали над тем, как они превратно поняли его бывшую возлюбленную, и даже извинились за то, что вели себя дерзко и нагло. Хелдор был не в обиде, потому не пожалел им чаевых. Теперь под легким хмельком он пробирался к дому, где жила Альда.