Армейская заповедь

Нет, на Астафьева пока рассчитывать не приходится.

«Мой дядя самых честных правил…» – пронеслось у Водорезова в голове. Но этот дядя самых честных правил совсем не в том смысле, который приписывал Александр Сергеич онегинскому родственнику. Этот дядя правил многих, в том числе самых честных, и не только правил, но и фабриковал на них уголовные дела. На самых честных.

– Найти бы «бойцов» того «СОБРа», – вслух проговорил Николай. – Их ведь тоже подставили…

– А это мысль, – согласился Шумилов. – Их тоже использовали втемную.

Они планировали наезд на Буру, выстрелы раздались совершенно неожиданно и для них… Вот что, Коля. Сейчас мы с тобой отправимся в одно интересное место. Поищем тот самый «СОБР». Держи!

Дима протянул Водорезову шапочку-полумаску с прорезями для глаз и небольшой похожий на зажигалку предмет.

– Шокер, – пояснил Шумилов, – обеспечивает легкий нокаут.

– Легкий нокаут я могу обеспечить и сам, без подручных средств, – ответил Николай, но «зажигалку» взял. И тут же задал вопрос: – Как тебе госпожа Терентьева?

– Никак, – пожал плечами Шумилов.

 – Молодец, конечно, честная девица. В случае чего возьмем под охрану. Поехали!

Шумилов оставил свой джип на охраняемой автостоянке. До нее проехали километров тридцать от МКАД. Далее километров восемь Николай и Дима прошли на своих двоих. Свернули в лес, довольно лиственный и густой.

– Надевай! – распорядился Шумилов, облачаясь в маску-ниндзя.

Водорезов последовал его примеру. Маски-шоу, конечно, не десантный стиль, но спорить с Шумиловым он не стал.

Все равно реактивного пехотного огнемета «Шмель» под руками не было. Попробуем обойтись «зажигалкой» и собственными кулаками.

После «беседы по душам» с Островным и его помощником кикбоксером Гриднева неожиданно перевели в другую камеру. Без объяснений, молча, конвой из трех рослых сержантов сопроводил Сашу в самую дальнюю камеру, замыкающую длинный прямой коридор изолятора. На сей раз камера была не одиночной, а новым соседом Гриднева оказался немолодой дяденька.

Раздетый до пояса (что неудивительно, так как в изоляторе царила тяжелая жара), с мощными плечами, которые украшали синие, вытатуированные эполеты времен самодержавия. Саша не слишком хорошо разбирался в знаках различия императорских войск, но «погоны» у сокамерника были никак не ниже полковничьих. Саша поздоровался, назвал свое имя. Сокамерник лишь вяло кивнул.

– Ты Рамзес? – выждав паузу, неожиданно спросил Сашин сосед.

– Чего? – не понял Гриднев.