Двое против ста

Муравьева же используют для «фасадных мероприятий»: регистрация ЧОПа, аренда помещений, гостиниц… В случае чего, ликвидируют без особых сентиментов.

– Если ты кому-нибудь расскажешь о нашей беседе…

– Понимаю, – нервно затряс обнажившейся плешью Муравьев.

– Нет, не понимаешь, – не повышая голоса, продолжила Лена. – Убивать тебя я не буду. Просто в центральной газете появится статья о том, как ты и Дранковский продавали чеченским боевикам оружие, а потом устроили неплохой бизнес на торговле людьми. Помнишь…

То, что далее произнесла Лена, Альберт Борисович помнил слишком хорошо.

И то, что женщина была так осведомлена о всех закоулках его биографии, окончательно добило его. Все правильно, ей нет смысла убивать его. А вот подручные Гиммлера…

– Проводи меня и не трясись, – вывел Муравьева из оцепенения голос Лены.

Теперь ему ничего не оставалось, как повиноваться этой невысокой женщине.

Стаффордшир дрых без задних ног на бархатной подстилке в коридоре. Лена поддела носком туфли флакон из-под шампуня, который выпал из сумочки проститутки, и послала его в угол.

Флакон пролетел в паре миллиметров от подрагивающих ушей пса, он слегка пошевелил ноздрями, но продолжил дрыхнуть.

– Какой у тебя умный пес, Муравьев, – произнесла Лена, не опуская оружия. – Я слышала, ты анекдоты собираешь, вот послушай. Гуляет мужик с таким красавцем. Навстречу девушка:

– Ой, – говорит, – какой классный пес! Как его зовут?

– Шамту, – отвечает мужик.

– Он что, любит мыться этим шампунем?

– Нет, он любопытных хавает – шам ту, шам эту…

Муравьев задергал губами, изображая подобие улыбки.

Делал он это по инерции – «начальство» шутит, надо улыбаться. Шам ту, шам эту… Лена кивнула в сторону джакузи, где плескалась безымянная проститутка, и подмигнула Альберту:

– Хороший анекдот, правда? Надеюсь, мы больше не увидимся. Желаю с пользой провести сегодняшний вечер.

О, как на это надеялся и Альберт Борисович! Лишь только Лена покинула его обиталище, он откупорил бутылку коньяка и влил в себя целый фужер.

Сжевал лимонную дольку. Затем выпроводил заслушавшуюся Моррисона проститутку.

– Эй, господа хорошие, – послышался капризный голосок со стороны джакузи. – Я уже больше сорока минут здесь мокну. Кто запер дверь? Такого уговора не было!

Альберт Борисович ничего не ответил, лишь наполнил уже менее трясущейся рукой второй фужер. Дверь запер он, чисто машинально, когда проводил Лену, а потом уединился в туалете, находящемся рядом с ванной.