Двое против ста

 – А работают они на Гиммлера, милицейского генерала, про которого говорила Лена…»

– Благодарю за чуткость, – сказал Валерий. – Подумать надо над советом твоим… А сейчас все пятеро брысь отсюда!

«Господа хорошие» уговаривать себя не заставили. Их не столько поразила ловкость Феоктистова, сколько невесть откуда взявшаяся стрела, пущенная кем-то невидимым, но очень метким.

Этот «кто-то» ожидал Феоктистова на скамейке рядом с автостоянкой. Именно туда, не заходя домой, направился Валерий. На плече у Лены висела неизменная походно-спортивная сумка.

– Сезон охоты открылся, – произнесла она.

Феоктистов лишь пожал плечами, не найдя достойного ответа.

– Ты всегда так вовремя появляешься? – спросил он, тронув машину с места.

– К сожалению, нет. Сегодня успела. Идти больше было некуда, решила дождаться тебя у подъезда.

– Ты знала мой адрес?

Лена, в свою очередь, лишь пожала плечами.

«Она действительно профессионал высшего класса! – не без восхищения думал о женщине Феоктистов. – Сперва отследила меня на базе в Балашихе. Потом „проводила“ до подъезда… Кто она на самом деле? Арбалетчица… Да, так именовали кого-то в разведотряде ВДВ». Это все, что знал Валерий. Где они могли встречаться? Нет, спрашивать бесполезно. Никаких вопросов по этой теме – ее слова…

– Куда мы едем? – спросила, прервав затянувшееся молчание, Лена.

– В одно тихое, уютное место.

Генерал милиции Гладий Дмитрий Львович, он же Гиммлер

– Слово «пост» на будке с милиционером указывает исключительно на его рабочее место и не имеет ничего общего с христианской традицией воздержания от водки, денег и прочих удовольствий, – задумчиво, без тени иронии, проговорил собеседник, сидевший напротив генерала.

Некоторое время в кабинете стояла тишина. Ерническую шутку генерал пропустил мимо своих хрящеватых, сильно оттопыренных ушей.

– Если перед Большой акцией мы перегрызем друг другу глотки, это вряд ли понравится нашему работодателю, – произнес заключительную фразу собеседник.

Генерал Гладий, сухощавый, несколько болезненного вида мужчина, имел обыкновение носить не генеральский мундир, а дорогой, сшитый на заказ костюм и черный строгий галстук поверх накрахмаленной белой рубашки. Казалось, ему нравилось прозвище, данное сослуживцами, и он старался ему соответствовать.