Победить любой ценой

 – Что ж, обычную так обычную!

Мне этот «непацан» был мало симпатичен, в другое время я не стал бы с ним связываться, но чутье подсказывало, что именно такие типчики могут свести с Хашимом… И мне почему-то захотелось непременно обыграть его! Правила бильярда (если это не какой-нибудь мудреный карамболь) я помнил. Кий, правда, последний раз держал, когда учился в Рязанском училище. При местном Доме офицеров имелась шикарная бильярдная. Там мне иногда удавалось одержать победу, правда, исключительно над своими же сокурсниками.

Но сегодня мне попался соперник иного уровня, поэтому раздолбал меня за считаные мгновения.

– Лихо, – изображая подобие усмешки, произнес я, отсчитывая проигранные купюры.

– Что-то я раньше тебя не видел, – убирая выигрыш, сказал победитель, разглядывая меня с интересом, но каким-то презрительным.

– Мы проездом здесь, – кивнул я на Чабана, – вот с товарищем.

– Что за дела у вас? – спросил уже другим голосом победитель. Жестким, требующим немедленного внятного ответа.

– Коммерция, перевозки, – уклончиво ответил я и, в свою очередь, задал вопрос: – А ты чем занимаешься?

– Много чем занимаюсь… Например, людей жизни лишаю.

Произнес лениво так, с брезгливостью. Мол, что скажешь, сапог? Что ж, скажу…

– Жизни, говоришь, лишаешь? – спрашиваю. – Это кто ж тебе такое право дал?

Молчит. Усмехается. Весело ему стало от вопроса дурацкого. Он потяжелее меня, а в карманах висящего на соседнем кресле пиджака, возможно, и по стволу имеется… Разоткровенничался бычара?! Впрочем, не бык он, а «бычок».

Окурок. Таких по возможности давить надо. Всей подошвой. Чабан делает вид, точно и нет его, журнал листает. А сбоку от меня еще один «бычок» нарисовался. Молчаливый, угрюмый, в пиджаке с явно не пустыми карманами. А Булышев говорил, что место культурное, элитное.

– Давай на брюки твои сыграем! – неожиданно предлагает говорливый «бычок». – Или на башку. Согласен?

Меня начали проверять, это ясно. Будь я простым «проездным» коммерсантом, наверняка после таких фраз должен, по их мнению, сделать ноги.

– Имею неприятие, – произношу я, фиксируя каждое движение обоих, – и сильное неприятие… Даже непонимание.

Вот тут «бычки» напряглись. Кажется, я заговорил на их языке. Хоть и исковерканном, но внятном.

– Неприятия у нас быть не может, – выждав паузу, произнес говорливый. – Не бывает у нас таких вещей, ясно?

Я вежливо кивнул, отметив, что Чабан по-прежнему листает журнал.