Русский ниндзя

Русский ниндзя

Сергей Евгеньевич Алтынов

Сергей Алтынов

Русский ниндзя

Моя сила – в моем упорстве,

Учтивость к учителям – единственное

тепло во мне,

Моя власть – это я сам,

Железо – мое тело,

Мое решение – это мой закон!

Понимание сути без размышлений —

мой меч!

    Из кодекса воина клана Тогакурэ. XVII век

Пролог

Осень. 1989 год

– Не люблю психов. А эти ребята – явно тронутые! Или законченные отморозки…

– Помолчи. Кого ты любишь – не любишь, мне не интересно.

В салоне джипа снова воцарилась тишина. Красавец «Лэнд Круизер» не спеша, с достоинством катил по ухабистой подмосковной бетонке, в стороне от главных магистралей. Более молодой пассажир, тот, что недолюбливал психов, пожал плечами и пригладил едва заметный ежик на затылке – ну, не интересно шефу, и не надо, хозяин – барин, можно и помолчать, хотя показать свою эрудицию очень хотелось.

Старший, не особо уважающий чужое мнение и говорящий с едва уловимым кавказским акцентом, оставался величественно неподвижен.

Сидел, точно памятник самому себе, уставившись сквозь затемненное стекло автомобиля в какую-то бесконечно далекую точку.

Водитель молчал. Он вообще был скуп на реплики – знал свой шесток, которым очень дорожил. Как-никак личный водитель большого босса – должность престижная, бабки – обалденные, тачка – круче не бывает, работа – непыльная. Возможны, правда, варианты, вредные для здоровья, вот как сейчас, например… Рука водителя непроизвольно оторвалась от баранки и поправила подмышечную кобуру с «люгером».

– А чалился[1 - Чалиться – отбывать наказание в местах лишения свободы.] этот Рощин, разумеется, по 177-й[2 - Ст. 177 (бывш. УК) – нарушение правил обучения карате.]? – полуутвердительно произнес старший, прервав затянувшееся молчание.

– Эх, Тенгиз Георгиевич, – хмыкнул молодой и стриженый. – Там дела были покруче – следствие-то поначалу комитет вел, а не менты! Поначалу вообще на «вышак» выходило – создание подпольной террористической организации! Но что-то там у комитетских не состыковалось, и дело ментам перебросили.

А те уж от души постарались – и хранение холодного оружия, и незаконное предпринимательство… Адвокат, однако, дельный оказался. А может, власти смягчились – одну 177-ю оставили.

Тот, кого назвали Тенгизом Георгиевичем, ничего не ответил, но по его горбоносому одутловатому лицу было видно, что информация не прибавила ему оптимизма. Хотя, конечно, 177-я – это несерьезно.