Под знамением Бога Грозы. Книга первая. Восставшая из пепла

Мы хотим сражаться за свою землю.

–Я не обещаю богатой добычи. И не каждый из вас вернется. А, возможно, и все мы погибнем, – предупредил Суппилулиума.

– Мы готовы умереть, лишь бы больше враг не разорял нашит дома, – закричали горожане. – Не осквернял наших храмов. Не угонял наших детей в неволю.

– Пусть будет так, – согласился повелитель.

Фазарука кое-как выстроил земледельцев и ремесленников по росту. Все их облачение – простая одежда из домотканой материи, грубая кожаная обувь. Некоторые надели доспехи, подобранные с поля боя.

Вооружились, чем смогли: копьями, топорами, у некоторых за спиной висели чехлы со стрелами, через плечо тугие охотничьи луки. Фазарука покачал головой. Воины из них – так себе: не обучены, не подготовлены. Но их было много, и все они рвутся в бой.

Настало время присяги. Перед строем вышел Цула. Его могучий голос прозвучал как раскат грома:

– Славные воины, быки Хатти! Вы сметете все на своем пути. Вы растопчите грязных шакалов, дерзнувших забежать на ваше пастбище! И никто не страшен вам, потому что поведет вас в бой сын Бога Грозы!

Войско вскинуло вверх копья.

Трижды громкий возглас “Аха!” прозвучал над долиной, и прокатился долгим эхом в горах.

– Присягнем ему на верность! Жизнь наша пусть принадлежит ему!

Цула разломил лепешку белого хлеба со словами:

– Пусть будет разломлен, как этот хлеб каждый, кто нарушит присягу.

– Да будет так! – хором ответили воины.

Фазарука вынес женскую накидку и серебряное зеркальце на длинной ручке.

– Пусть станут женщинами мужчины, изменившие присяге, – сказал он.

 – Пусть вместо воинских плащей носят женскую накидку, а вместо меча – зеркало.

– Да будет так! – воскликнули воины.

Перед строем вывели двух нищих бродяг: слепого юношу и глухого старика, одетых в лохмотья.

– Пусть оглохнет и ослепнет тот, кто изменит присяге! – прогремел Цула.

– Да будет так! – ответили воины.

– Беру в свидетели всех Богов, – вступил Суппилулиума, – что не буду прятаться за вашими спинами. Если всем нам суждено умереть, умру вместе с вами, но не покину поле битвы.

Если нарушу клятву, пусть имя мое будет забыто навсегда, а душа никогда не найдет покоя на небесных пастбищах моего отца.

– Аха! Аха! Аха! – дружно прогремело войско, приняв клятву полководца.

2

Племена каскийцев возвращалась домой с великой победой и богатой добычей. Множество телег с награбленным добром тянулось на север нескончаемой вереницей. Погонщики перегоняли огромные стада скота.