И умереть мы обещали

Влюбился я или нет – не знаю. Все же она была заметно старше меня. К ней подходили юноши, восхищались ее голосом, целовали руку. Она всем приветливо отвечала. Ни разу никого не наградила холодным взглядом или даже искоркой высокомерия. И я хотел было подойти, но не смел. Кто я, и кто она. Мне казалось, она так далеко от меня: Афродита на склоне Олимпа, а я – простой пастушок в долинах Фессалии.

Лакей подал мне фужер с ситро и предложил пирожные. Я отказался от сладостей. Но и ситро мне не удалось пригубить.

Маша подбежала, дернула меня за рукав и заговорщицки шепнула:

– Сашенька, пойдем скорее.

– Куда? – сопротивлялся я.

– Да оставь ты этот бокал! Пойдем! – требовала сестра.

Я поставил фужер на сервировочный столик и последовал за сестрой. Всего обдало холодом, когда я вдруг понял, куда она меня тянет.

– Прошу познакомиться с моим братом. Александр Очаров!

Передо мной стояла та самая обворожительная певица и смотрела прямо в глаза своими ангельским взглядом. Я растерялся, и даже не в силах был сердиться на Машу.

Хоть предупредила бы… Потом сообразил, что сестра представляет мне княжну Ядвигу Понятовскую из Варшавы. Чудесница протянула руку. Я не сразу сообразил, что надо ее поцеловать.

– Что ж вы так растеряны? – услышал мягкий голос.

– Простите, – пробубнил я. – Вы… Вы чудесно пели… Сопрано…

– Меццо-сопрано, – поправила меня Маша. И тут же выдала: – А Александр петь не умеет. Его пытались на скрипке учить, но маэстро сказал, что ему медведь на ухо наступил.

Вот, обязательно ей надо было это сказать! Маша набрала полную грудь воздуха, готовая говорить бесконечно.

– Ничего страшного, – дружеским тоном остановила ее Ядвига, не дав прорваться бурному потоку слов, – Не всем же дано знаться с Каллиопой. Возможно, Александр преуспеет в чем-то другом.

– Конечно! – согласилась Машенька и вновь набрала полные легкие воздуху, чтобы выдать очередное описание моих занятий. Но, поймав взгляд, которым я красноречиво просил ее помолчать, только произнесла: – Ой! Я, наверное, много болтаю.

Меня всегда за это ругают.

– Ну, что вы, Машенька. Я очень рада с вами познакомиться, – успокоила ее Ядвига. Она говорила с мягким польским произношением.

Мы о чем-то беседовали тогда. Трудно даже вспомнить. Для меня все происходило, как в тумане. Кажется, она рассказывала, что приехала ненадолго и скоро опять отправится в Варшаву. Спрашивала меня о чем-то. Я отвечал невпопад. Подходили девушки и юноши.