За день до послезавтра

И продолжает разглагольствовать перед в удивлении внимающими слушателями в том духе, что «среди них – один экземпляр новейшего, не имеющего аналогов высотного истребителя МиГ-3 и два революционных, несомненно лучших в мире танка Т-34. Кроме того, пять истребителей И-16 тип 18 прошли глубокую модернизацию, что позволило значительно повысить их боевые возможности. Обращая самое пристальное, серьезное внимание на укрепление обороноспособности страны, в этом году мы выделили средства на достройку двух заложенных в 1932 году торпедных катеров типа Г-5, а к 1943 году в строй войдут сразу четыре таких катера, что позволит нам окончательно сформировать сбалансированный флот…» Тьфу, гадость! Что было бы с наркомом после такой речи? Угадайте с одного раза… А что происходит, когда это с высокой трибуны произносит министр обороны Российской Федерации? Все аплодируют…

Все это он продумал за секунду.

– Все так, – подтвердил отец, внимательно Николая разглядывая.

У того даже возникло ощущение, что, проговаривая все это про себя, он ответил на тот самый, последний вопрос, который не был задан вслух, но это была, конечно, иллюзия. – Только зачем, по-твоему, он нам нужен, этот авианосец? Даже просто как пример?

– Ну, один будет, конечно, практически бесполезен – тут ты полностью прав. А столько, сколько нужно, то есть по три на Северный и Тихоокеанский театры, – этого мы никогда уже не вытянем, пусть нефть хоть по 200 зеленых за бочку стоить начнет.

Да только когда создаются условия, что цена за баррель нефти переваливает за сотню, а авианосцев так и нет ни одного, – для такого уже свой собственный термин есть. Называется «предпосылки». Угадайте, к чему.

– Коля, ну ты опять за свое.

Отец хмыкнул и кивнул за окно.

– Ну какая оккупация? Какие захватчики? В Норильске в позатом году 62 ниже нуля было! В Москве – 52! В Питере – 42! Любые захватчики, кроме каких-нибудь эскимосов, вымерзнут еще на границе! Штабелями!

Посмеялись они все же все вместе, и это чуточку разрядило напряжение: Николай даже счел на секунду, что сегодняшнее обострение родительской любви и заботы еще можно будет попытаться хоть в какой-то степени обратить в шутку.

Если продолжать говорить меньше, чем думаешь. И не кричать.

– Ты же путешествовал: и не на так уж и много поменьше нас. И на Байкале был, и в Эвенкии, и в Оренбуржье.