За день до послезавтра

Четкий прямой с правой! А потом разворот на второго! Клянусь, я услышал, как у того сфинктеры прорвало. И ни секунды раздумываний о трагических судьбах российской интеллигенции – сразу дело. Так что…

– Практически я была в ужасе, как ты помнишь. Но глядя со стороны – это тоже симптомчик. Социальная деморализация. Я не психолог, и уж тем более не психиатр. Но поведенческая агрессия…

– Сашуля, не передергивай. Когда человек дает в морду на сделанное в грубой форме предложение быстренько одолжить ему сотовый телефон – это не поведенческая агрессия.

На этот раз не кивнуть мать Николая не могла. Ее муж в молодости действительно был не хилым парнем, да и сейчас, в общем-то, кое-что мог. Но декабрьская история каждый раз заставляла ее морщиться. Она воспитывала сына совсем иначе. Уметь защитить себя – это одно, против этого глупо иметь что-то против. Но перешагнуть через сваленного им человека, как через пустое место, – равнодушно и раздраженно… Это был уже перебор.

– Тревожная сенситивность, – негромко сказала она вслух. – Она же тревожная мнительность. Она не только психотравмами провоцируется, в общем-то. Хроническая боль, о которой мы ничего не знаем. Отравление углекислым газом, переизбыток кофеина или лактатов, холицистокинин, – вот с этим я и сама сталкивалась. Он действительно начал кофе пить, хотя совсем недавно еще не любил.

– Думаешь, это?

– Нет… Пожалуй, нет.

В этот раз она ответила не так уверенно, хотя кофе Николай пил такой, что взрослому человеку было смешно.

– Панических атак мы у него не замечали, в общем. Ни классических, ни истерических, ни «тихих слез». Даже то, что вот только сейчас было – с его шипением и выпученными глазами, – это все равно не истерика. Он себя контролировал, иначе дверь не прикрыл бы в конце, а захлопнул в середине разговора. И «Рио-Рита» эта…

– Да.

Отец прислушался и предупреждающе поднял ладонь. По коридору негромко протопали шаги, потом в прихожей зашебуршало. Несколько стуков, затем обычное «я бегать пошел!», и через пару секунд щелкнул язычок замка.

– Сегодня рано, – сказала мать Николая, вернувшись из прихожей. – И нунчаки свои не взял, в прихожей лежат. Он то берет, то не берет их теперь. А раньше, с год назад, вообще не брал.

– И что?

– Да ничего. Анксиолитики и транквилизаторы.