Рублевка-2. Остров Блаженных

На вид была твердой, а проверять ее на ощупь Анатолий не хотел.

Издав очередной всхлип, дом-вулкан смолк, словно убедившись в том, что напугать людей ему не удалось. Отряд прошел мимо. Впереди не наблюдалось никаких препятствий. Люди пошли быстрее. Толик двигался впереди. Он совершенно успокоился, но вдруг застыл, как вкопанный. Сделать следующий шаг ему помешала интуиция. Или, если быть точным, некое особое чувство, выработавшееся у людей, домом которых стало Метро.

Вездеход ткнулся Толику в спину.

– Ты чего?

– Пока сам не понимаю, – отвечал Томский.

 – Но здесь что-то не так…

– Что?

Толик не ответил. Он осматривался.

Улица. Обгрызенные черенки домов. С десяток проржавевших насквозь автомобилей, застывших в разных положениях. Полное отсутствие движения. Так почему же он остановился?

Озарение пришло, когда Анатолий посмотрел себе под ноги. Асфальт повсюду был покрыт трещинами, через которые пробивались ростки колючей травы, а тут… Улицу пересекала темная полоса шириной метра в четыре, очень напоминавшая по виду резиновое покрытие дома-вулкана.

Томский обернулся. Так и есть. Черная речушка брала свое начало от закутанного в кокон плесени дома. Это означало, что, несмотря на кажущуюся твердость, темная масса имела свойства жидкости. Значит, все-таки вулкан, который извергал какую-то гадость? Что-то вроде битума.

Томский собирался опуститься на корточки и коснуться рукой чудо-битума, но тут увидел метрах в двадцати бетонную плиту. На первый взгляд она выглядела просто частью обрушившегося дома, если бы не одно «но»: плита лежала точно на черной речушке, а два ее торца покоились на том, что можно было назвать берегами.

Мост. Кто-то сделал из плиты переправу.

Толик вспомнил свое путешествие на Лубянку. Театральный проезд. Гигантский слизень и его фосфоресцирующий след. Мерзость, разъедавшая все, как серная кислота. Он вскинул руку, указывая на плиту.

– Всем туда.

Отряд повиновался приказу. Томский первым вскочил на плиту. Перешел битумную реку, спрыгнул на асфальт.

Он гордился собой. Своим умением предчувствовать опасность.

– Элементали… Они живут на верхушке горы и издают шум, который мы слышали.

– Да нет никаких элементалей. Смотри, придурок.

Анатолий обернулся. Проклятье! Иван решил в очередной раз доказать Дантисту, что чудес не бывает. Он присел на корточки и коснулся поверхности битума стволом «калаша».

– Стой! Не надо! – Томский бросился к товарищу. – Нельзя!

Поздно.