В интересах революции

Нацисты, самые зубастые волки метро, судя по мелькнувшему впереди свету, были совсем рядом.

Миновав легкий изгиб туннеля, Томский увидел груды мешков. Толя вышел на середину путей и заблаговременно сделал «хенде хох». Меньше будут привязываться. Уткнувшийся в рельсы луч прожектора дернулся. В лицо ударил сноп яркого света. Рыкнула и залилась лаем собака.

– Стоять! – простуженно каркнул громкоговоритель. – Стреляем без предупреждения!

Не опуская рук, Томский кивнул. На фоне прожектора появился черный силуэт.

– Медленно, очень медленно идешь ко мне. – Фашист-пограничник передернул затвор автомата и шагнул навстречу Толику. – Оружие можешь сразу бросить на землю.

– Нет никакого оружия, – проговорил Толик таким тоном, словно был в чем-то виноват.

– Это хорошо. Для тебя. Теперь бросай мешок, а сам на колени и руки за голову.

Томский прикусил губу. Пограничник не отличался большим ростом. Узкоплечий, со впалой грудью, он попытался компенсировать неброскую внешность, взрастив под носом пышные усы.

Рыжие и неухоженные, они казались наклеенными на изрытое оспинами лицо. Стоять на коленях перед этой сволочью? А ведь придется, если он не хочет завалить дело, так его и не начав.

Появился второй погранец. Полная противоположность первого – грузный и бесформенный здоровяк. Этот, наоборот, старался изжить все признаки растительности на голове и лице, в итоге добившись сходства рожи с гладким пузырем. Он держал Томского на мушке, пока первый потрошил вещмешок. Вскоре Толику милостиво позволили опустить руки, а затем и встать.

Документы проверялись уже на блокпосту. Столь тщательная процедура пропуска на территорию Рейха красноречиво свидетельствовала, что желающих заглянуть на огонек к фашистам было немного, и пограничники откровенно скучали.

– Из Полиса, значит, приперся? – Не дожидаясь ответа, пограничник поводил пальцем по страничке паспорта, шевеля губами, а закончив чтение, в упор уставился на Томского. – Ну и на кой ляд тебе было сюда соваться? Не знаешь разве, что мы гостей не любим и многих ставим к стенке?

«Очень надо было, вот и сунулся, – мысленно возразил Анатолий.

 – А к стенке ты меня не поставишь – кишка тонка. Проблемы с Полисом вашей банде не нужны. Возвращай документы. Если бы мог к чему-то придраться, ты ведь говорил бы со мной по-другому, ублюдок. Так не играй с огнем. Ну же!..»

Но вслух Томский сказал совсем другое:

– На Кузнецкий Мост иду, транзитом. Задерживаться тут не стану.