В интересах революции

– Кто ж тебе даст задержаться, милый? – Фашист заржал, заражая весельем дружка, который во время проверки занимался тем, что разглаживал пальцами усики-кляксу под носом. – У нас если задерживаются, то навсегда. Ладно, собирай вещички, и чтоб через минуту духа твоего здесь не было. Пшел!

Запихивая в мешок разбросанные на рельсах вещи, Томский чувствовал, что внутри у него все клокочет от бешенства. Только бы не сорваться. Не поддаться соблазну воспользоваться ножом, который у него так и не нашли.

Обошлось.

Не глядя на пограничников, Толик прошел мимо защищенного мешками с песком пулеметного гнезда и вызвал новый приступ бешенства у овчарки. Он слышал, что животные от долгого общения с хозяевами становятся похожими на них, а сейчас и сам увидел подтверждение этой теории: казалось, в лае этой немецко-фашистской овчарки явственно слышалось «Хайль!».

Вот и платформа. Толик поднялся в станционный зал по деревянным сходням. В ноздри ударил запах сальных свечей, кое-как воткнутых между закопченными металлическими букетами, некогда украшавшими люстры.

Томский так успел привыкнуть к ярко освещенным станциям Полиса, что наполненный подергивающимися тенями полумрак бывшей Чеховской мешал рассмотреть подробности убранства станции.

В глазах роились свастики, остроклювые орлы и плакаты с призывами положить жизнь на алтарь великой миссии фильтрации населения метро. Толик заметил лишь несколько свидетельств того, что когда-то Чеховская была совсем другой: жалкие остатки панно на путевых стенах, изящный полукруг изгиба ободранных пилонов…

Фашистам было не просто плевать на то, что осталось от станции.

Они целенаправленно уничтожали следы прошлого, выдержавшие испытание временем. Если, например, содрать с пилонов мраморную облицовку было проблематично, то ее старательно исписывали угрозами, адресованными «расово неполноценным».

Варварство здесь культивировалось и поощрялось. В глубине души Томский надеялся, что со времени его последнего визита обитатели Рейха хоть немного образумились.

Наивные мечты! Лучше всего ситуацию в Рейхе иллюстрировала мохнатая веревочная петля, болтавшаяся на одной из люстр.

Стараясь не задеть плечом кого-нибудь из обитателей Чеховской, Толик добрался до лестницы бокового перехода в центре зала. Протиснулся между стеной и троицей фашистов, обсуждавших последние новости. Мельком успел рассмотреть довольно колоритную компанию.