Смирительная рубашка для гениев

 – У нас таких писателей много! Ничего, вылечим! Будешь, как огурчик!

– А он и так у нас огурчик, – с любовью оглядывая меня, сказала санитарка. – Ручку-то с тетрадкой ты с собой на отделение взять можешь. Ручку-то с тетрадкой не воспрещается, – увидев в моей руке тетрадь, сказала она.

– Куда его, на девятку? – ехидно ухмыльнулся Гриня.

– Да ты что?! – приняв всерьез, испугалась санитарка. – На девятке ж совсем придурки! А он парень вроде ничего, давай на четвертое его.

<Ну, уж хоть не совсем к придуркам, и то радость.> – подумал я со злостью.

Мы прошли через небольшой холл, Гриня открыл какую-то дверь и втолкнул меня внутрь.

Глава 6

Геморрой

Я стоял в длинном коридоре. По нему туда-сюда ходили умалишенные люди без определенного маршрута, возможно, у них в голове и был проложен маршрут, но посторонним казалось, что ходят они без смысла.

Вот, черт! Как это меня сюда забросило?! Кружилась голова, должно быть, от пережитого потрясения. Среди умалишенных я заметил мужчину в белом халате и подошел к нему.

– Новенький? – сходу определил он. – Не бойся, у нас хорошо.

– Я бы хотел поговорить с Алексеем Алексеевичем.

– С каким Алексеем Алексеевичем? – поднял брови санитар.

– Алексей Алексеевич. – я растерялся, не зная, что ответить. – Ну, он главврач отделения, этого.

– А! Главврач Алексей Алексеевич Грякалов.

– Так его нет.

– А когда будет?

– В понедельник.

– В понедельник? – растерянно повторил я – А сегодня какой день?

– Сегодня пятница.

– Пятница!!! Да вы что?! – почти закричал я. Двое ближайших умалишенных шарахнулись в сторону, санитар напрягся, готовый в любой момент броситься на меня. – Пятница. – повторил, взяв себя в руки. – Как же пятница-то? А понедельник когда? – я понимал, что несу какую-то ахинею, но в том состоянии, в котором я находился, мне было простительно.

– Э! – санитар остановил семенящего мимо лысого дурика в пижаме. – Объясни человеку, когда понедельник, – и пошел, поигрывая дверной ручкой.

– И-и-и. – заулыбался дурик, но объяснять ничего не стал, а полез корявым пальцем мне в бороду, я отбил его руку. и охренело осмотрелся по сторонам.

Я стоял в больничном коридоре, по обе стороны которого располагались двери палат, вернее дверей как таковых не имелось, остались только дверные коробки. Мимо прогуливались люди в пижамах и халатах.

<Вот, черт! Вот влип!> – даже страшно подумать, куда влип.