Близкие звезды, далекие миры

Сперва никак не могла правильно распределить усилие между большими парусами, шла потеря импульса из-за плохой фокусировки, потом я придумала…

– Белка, – Он коснулся ее плеча. Она не смотрела на него, глаза ее были крепко зажмурены, – Мы решили плыть на Восток. За океан. Ты пойдешь со мной?

Она повернулась к нему всем телом – гибкая, юркая, прекрасная. Внимательно посмотрела в его лицо. Прочла в его глазах то, что искала, и о чем не решалась спросить. Кивнула.

Начала было что-то говорить, но Сокол наклонился и нежно коснулся ее губ своими губами.

Она обняла его за шею и прижалась крепче. На долгий-долгий миг во всем мире не было никого, кроме них двоих.

Алтарь науки

Профессор Мекатл выключил настольную лампу, снял очки и устало потер глаза. Вышел из кабинета в общий зал лаборатории. В зале было темно, все уже разошлись по домам. Только у кого-то горел свет над рабочим столом. Какая нелепая трата электричества… Лабораторию не закрывали, все привыкли, что он уходит последним.

Как уйти с работы вовремя, если от тебя зависит судьба человечества?

Он прошел через зал и вышел на балкон. Теплый парижский вечер. Вдали за набережной Сены мерцала огоньками Эйфелева башня. В городе уже выключали фонари на ночь. Большой город, четвертый по величине в Заокеанских республиках. Только на освещение центральных улиц уходит по большому конденсатору за ночь. Энергия шочимики двадцати пяти фазанов, или одного человека. Кто бы мог подумать, что в наше время мы вновь будем мерять энергию в жизнях людей, а не жертвенных птиц!

Мекатл поискал над горизонтом вечернюю звезду, планету Тлауискальпантекутли.

Напрасно, конечно. Ее блеск уже три года как не различить из-за солнечной короны. Весь западный край небосвода заливало бесформенное багровое сияние. Закатывалось умирающее Солнце планеты Земля. Будущий красный гигант. Ночи теперь все такие – не темные, а душно-красные, как сквозь дымку.

…Солнце начало меняться в тот год, когда родилась его дочь, Илана.

Ему тогда было двадцать девять, жене – двадцать четыре. За четыре года до того молодой магистр физики Ицкоатль Мекатл удивил всех знакомых, женившись в Париже на местной девушке с экзотическим для ацтеков именем Анна.

Семья не одобрила его выбора. Дело было даже не в том, что Анна была из франков. Конечно, в семье Мекатл все были современными людьми, несклонными к расовым предрассудкам.