Когда меняется мир

«Черт! Еще и в темноте ее искать!» – сердце, подсказывающее что-то неладное, разогнало меня до бега.

Навигатор заглючил. Интернет обрубили. «Только экстренный вызов» – сообщала бегущая строка у иконки мобильной связи.

«Вдруг она сейчас поскользнулась и валяется где-нибудь в темном закутке? А если ее эти уроды нашли? Твою медь…» – поступали догадки от мозга, который подковыривал мои нервы.

Я включил мой универсальный фонарь, и обесточенная городская улица снова предстала перед нами, хоть и в сжатом виде.

Дорогу перекрыли полицейские и спасатели. Соорудили новый блокпост, по другую сторону от которого скапливался возмущенный народ. Вблизи от поста светили несколько работающих прожекторов. Фонарики напоминали блестки. Мы всматривались в людей, но Любы там не нашли.

Решили поспешить и обойти блокпост дворами.

Тут прилично залило, а понтоны поредели и сильно ограничили маршрут. Вдруг я услышал неподалеку возгласы: несколько мужских и один женский. Через мгновение сердце образумило и пробудило меня.

Я почувствовал прилив тревоги и адреналина. Ножик в чехле на ремне, баллончик в кармане, замаскированный шокер при мне.

Светить прямо на людей было нельзя. Я стал всматриваться: трое мужчин; один крепче других, двое поменьше. На голос молоды и пьяны. Эти завидные джентльмены приставали к девчушке, не держа при себе тестостерон. Раз за разом они пытались схватить ее за руки и спину, волоча в проулок для своих ублюдских потребностей.

«В домах темнота. Но так быть не может! Там точно есть люди! И что, видя, что девочку кто-то хочет изнасиловать, никто не решается даже голоса подать?!» – со скрипом в сердце рассуждал я.

Вдруг она крикнула очень обжигающее ругательство, и я узнал ее!

Это Люба!

Это окончательно завело во мне механизм ярости. Я сжал фонарь и переложил его в левую руку, стремительно ускоряясь к компашке. Женя решил измочить ботинки и пошел левее.

Один из них доверился своим друзьям и, видимо, ловил удовольствие от беспомощных возгласов моей сестры.

Он обернулся на мои окрики, но защититься не успел. Разбежавшись, я зарядил ему в подбородок с такой силой, что он отскочил и плюхнулся в мель. Костяшки на руке стали ныть, но тупая боль упорхнула, как ласточка. Эти изверги, пытавшиеся надругаться над моей сестрой, необычайно разозлили меня.

Мы дали себя обнаружить. Второй, обернувшись, доверил Любу здоровяку. Из-под куртки он вытащил что-то длинное. Судя по звону, что-то увесистое, металлическое.