Когда меняется мир

Стратегически ободрившись, я наконец-то решился на этот дерзкий шаг. А как не решиться? Хочется поскорее смыться отсюда. Я вернусь к своим, а Игнатьич – уж не знаю…

Сосед мое предложение одобрил, и с наступлением сумерек мы появились на улице. Тут и пригодилось мое универсальное устройство: прикрывая линзу фонаря пальцами, я светил на бак. Мы чуть не опоздали: будь вода чуть повыше, слить бы не получилось. Надоедливая пищащая мошкара так злила, что хотелось еще раскатать в ладонях, пережевать зубами, сжечь, сожрать! Надоела!

Вначале я с опаской оглядывался по сторонам в поисках угрозы или слежки.

Никогда таким не занимался, поэтому страх и какая-то часть совести грызли меня изнутри. Но потом вошел во вкус. Некоторые авто были уже пусты. Кто-то опережал нас. И это говорило о том, что мы можем встретить конкурентов.

Так и случилось.

Я, прижимая к животу громадную бутыль, тащился за крадущимся соседом. Нашелся нетронутый бензобак, можно сказать, девственный. Только открыли крышку, как мой уставший к вечеру взгляд заметил движение.

Тройка силуэтов появилась у подъезда и направилась прямо в нашу сторону.

Испарился мой азарт, как вода на раскаленных камнях. Мы пригнулись и прижались к машине. Игнатьич дернул меня за плечо и указал назад, к детской площадке.

Я сжал электрошокер и попятился маленькими шумными шажочками. Я был готов выбросить бутылку и бежать прочь, но совесть не позволяла мне предательски сбежать и бросить Игнатьича.

От тройки отлучился один. Сутулясь и тяжело шагая, он уверенно шагал к соседней машине.

За этой машиной был большой промежуток, а затем стояло наше укрытие…

Несколько перемещений, и вот мы на платформе и уже идем быстрым шагом. Чем дальше, тем быстрее. Растрясывая пластиковой бочкой в руках, как погремушкой, я оборачивался назад. За нами никто не бежал. Уже когда убегали, я услышал, как эта фигура бросилась от нас прочь. Мы их тоже напугали.

В квартире душновато. Меня не встретили ни Люба, ни Инга. Я уже с этим немного смирился.

Но так долго продолжаться не будет. Я знаю это.

Три часа ночи. Уложились до рассвета. Меня насторожило, что небо окрасилось в какую-то бледную зеленку. Все это лишь напоминало северное сияние, но его в начале августа нет. Чертовщина какая-то. Утомленные руки поставили на пол бутыль. Внутри плескалось желтоватое топливо. Нам удалось слить около десяти литров. Это очень мало. Девять с лишним двухтактный мотор жрет всего за час. Ну ладно, час – уже что-то.