Донецкие повести (сборник)

Почему у нас нельзя сделать всё по-людски, как принято в мире? Сколько ни задавал Черепанов этот вопрос местному милицейскому начальству, оно ссылалось на то, что это не в их компетенции – все процедуры утверждают в столице.

«Ничего, вот дорастёт кто-то из наших до министра, я ему об этом напомню», – отметил про себя Иван и вспомнил изречение своего первого наставника на телевидении: «Когда человек попадает во власть, она либо делает его подлюкой, либо выплёвывает. Поэтому у власти всегда негодяи, так пусть будут хотя бы свои, знакомые, негодяи».

– Вы к кому? – стандартно суровый голос дежурного вернул его к реалиям.

– К подполковнику Сердюкову, – Черепанов сунул в отверстие в стеклянной перегородке журналистское удостоверение. Худощавый старлей буквально на секунду поднял уставшие, налитые кровью глаза, контрастирующие с нездоровой бледностью его лица, нажал кнопку и пропустил визитёра через турникет. «Всё-таки не у всех милиционеров физиономии красные», – отметил про себя Черепанов, которому почему-то стало жаль явно нездорового старлея.

Кабинет начальника управления по борьбе с оргпреступностью, одновременно исполняющего обязанности заместителя начальника городской милиции, располагался на втором этаже и окнами выходил во двор. Геннадий Андреевич не любил городской суеты. Особенно его раздражал новомодный ярко-жёлтый свет уличного освещения, нещадно бивший в окна, отчего бледно-жёлтым становился весь кабинет. То ли дело внутренний дворик – тихо, спокойно.

Глядя из окна, можно безошибочно определить по наличию автомобилей, кто из подчинённых на месте, а кто в отлучке.

Постучавшись, дабы соблюсти правила приличия, Черепанов приоткрыл дверь.

– Проходи, Иван Сергеевич, располагайся. Есть что тебе рассказать, да и вопросы тоже появились, – произнёс Сердюков, лишь на мгновение оторвав взгляд от документов. – Да, кофе будешь?

– Не откажусь, – Иван подошёл к кофеварке. – Жива ещё, старушка, работает.

– Да, удачный аппаратец попался, несмотря на нагрузки, трудится исправно.

Спасибо тебе, незаменимый подарок, особенно выручает по ночам, когда глаза слипаются. Готовь кофеёк себе да и мне заодно.

В дверь постучали.

– Разрешите, товарищ подполковник? – Евстифеев знал, что его ждут, поэтому вопрос задал скорее из соображений приличия.

– Проходи, капитан, докладывай.

Георгий присел и разложил свои конспекты.

– Я проанализировал круг общения подозреваемого.