Последний приказ Нестора Махно

Местные с интересом наблюдали за этим гармидером[16 - Гармидер – беспорядок.], подразумевая, что в любой нестандартной ситуации найдется место для гешефта[17 - Гешефт – сделка.], а расслабившиеся при французах переселенцы начали откровенно паниковать. По городу устами всезнающих торговок неслась весть о том, что красные полки на подходе, а их лазутчиков уже видели на Фонтане.

Мест на судах для такого количества желающих, конечно, не было предусмотрено. Капитаны еле живых баркасов и малоразмерных, видавших виды прошлого века ботиков, взвинтили цены до небес: до Севастополя просили тысячу с лица, а если дальше, то разговор начинался с двух.

Одесса опустела в течение двух суток. Центром жизни на это время стал порт.

Прослышав о вселенском движении, на улицы вывалил весь цвет Молдаванки и Слободки – от марвихеров[18 - Марвхер – вор высокой квалификации.] и щипачей[19 - Щипач – вор – карманник.], до гопников[20 - Гопник – бездомный. ГОП – Городское общество презрения.

] и обычных босяков[21 - Босяк – изначально грузчик. Босяки писали на голых пятках цену своей работы и спали ногами к клиентам. Не брезговали босяки и уличным криминальным промыслом.]. Штука ли! Куш[22 - Куш – богатая добыча.] сам вышел из своего гнезда, одетый не по сезону, в меховую шубу, потому как та не помещалась ни в какой из кофров. Куш с плаксивым лицом пытался докричаться вслед уходящему по брусчатке извозчику и в страхе даже не пытался рыпаться дальше, чем на десять метров от жены и детей, охранявших гору багажа, готового к бегству вместе с хозяевами.

К вечеру шестого числа, изрядно подуставшие от обилия работы, искатели легкой наживы и приключений в основной своей массе рассредоточились по малинам для подсчета барышей. На улицах, распугивая своим видом случайных запоздалых прохожих, еще шатались мелкие группы экспроприаторов, но запал у них был уже не тот – удовлетворенные результатами покоса последних дней, они имели настрой в большей части миролюбивый и спокойный.

Иное настроение было в душе у Бори Штыка. Боря только в обед пришел в себя после обильного возлияния, продолжавшегося несколько дней в компании братьев по воровской специальности и малознакомых барышень. Боря спустил всё, что с таким трудом надёргал за неделю и теперь, разочарованный и обозлённый на Фортуну, которая отвлекла его от редкой удачи женщинами и спиртным, он мог только молча завидовать более трудолюбивым коллегам.