Последний приказ Нестора Махно

Шеф сразу смирился с некоторыми щекотливыми миссиями своего подчиненного, которые он никак не контролировал. Теневая сторона деятельности полковника его официальной миссии никак не мешала, он блестяще руководил штабом.

Спустя два часа пребывания на мостике бригадный генерал Д’Ансельм, испив горячего чая, всё же нарушил гнетущую тишину:

– Полковник…

– У нас есть ещё возможность ждать?

– Нет, Анри.

Фрайденберг вопреки всем правилам приличия и воинской иерархии никак не отреагировал на слова бригадного генерала, а поднял бинокль и пристально стал разглядывать причал порта, на котором толпилась разношерстная публика с багажом.

Казалось, в этом муравейнике, колышущейся людской массе, невозможно различить знакомое лицо, но полковник потратил еще десяток минут, всматриваясь в каждого, кто попадал в поле зрения его мощного бинокля… Генерал Д’Ансельм молчал.

Неожиданно резко полковник оторвался от оптики и, повернувшись лицом к командиру, чётко отрапортовал:

– Да, мой генерал! Отдавайте приказ.

Я все понимаю. Он не мог опоздать. Что-то произошло.

– Капитан, отзывайте катер. По его прибытии – поднять якоря. Курс на Констанцу, – скомандовал бригадный генерал капитану флагмана.

Катер под французским триколором так и не дождался своего единственного пассажира с жёлтым тонким портфелем…

Одесса. 8 апреля 1919 г.

– Сёмочка, а шо ви думаете за отех шлемазлов[28 - Шлемазл – недалекий человек.]в зимних жупанах?

– Мадам Зборовская, я не их папа, шоб за них думать.

От них так разит бормотухой и часныком, шо мухи падают замертво за квартал! Шо это за турки? Шо от них можно иметь хорошего?

– Сёмочка, а ви будете их селить?

– Та на чорта нам оте скаженные! У меня что, вид на море!? У меня нет вида на море!

– А если очень попросят?

– Всё. Нумера закрыты! Убытков нам не надо! У меня же люстры венецианского стекла!

– Ой, Сёмочка, я вас умоляю! Видала я те люстры!

– Мадам Зборовская, это наша тайна!

– Сёмочка, ваша мама воспитала-таки правильного сына, дай бог вам хорошую любовницу!

Уже сутки Одесса стояла на ушах в связи с приходом освободителей.

Комбриг Никифор Григорьев эффектно появился в городе со стороны Слободки. В сопровождении кавалерии полковник проследовал на открытом авто по Пушкинской, сорвав аплодисменты и восторженные возгласы. Свой выбор он остановил на гостинице «Бристоль», где занял второй этаж.

На балконе гостиницы теперь развевался красный флаг.