Последний приказ Нестора Махно

Тут же мамин подзатыльник поставил юношу на место:

– Что за обормот растёт, я не знаю, Лёва! Ты как со старшим братом разговариваешь? Ой, нет управы на вас, уже оглоблю не подниму, а погоняла бы по двору, ой погоняла бы!

– Мама, да не лупите его по голове! Там же ум. Мальчик интересуется, правильно делает…

Лёва наслаждался ролью главного мужчины в семье в отсутствие старших братьев.

– Я тебе честно скажу, Даня… Я там, на каторге, с очень приличными людьми познакомился. Мне с ними до двадцать первого года дружить светило.

Ну, так вышло, что революция сталась. Ты видишь, братик, какая случилась высшая социальная справедливость. Нас всех выпустили. А на Цивиной свадебке – так гульнем, конечно, чего же нет…

– Лёвка, а ты смертников видел? – Даня, прожевывая картошку, не унимался в своем интересе.

– Кого? – рассмеялся Лёва.

– Ну тех, которые там бомбисты или цареубийцы. Их же к смерти приговаривают?

– Ты, братка, зачем интересуешься? – лицо Лёвы на мгновение стало серьезным, а тон – железным, но Даню это нисколько не смутило.

– Лёвчик, ты видал смертников или нет? Мы с пацанами заспорили. Я говорю, они в полосатом ходят, и мишени у них на спине, чтобы попасть было легше, когда побегут.

– От где ты этого всего набрался? Бомбисты, мишени… Ты хедер[8 - Хедер – начальная еврейская религиозная школа.] закончил?

– Вот, вот! Спроси! Спроси этого оборванца! С горем пополам закончил! – мама Ева громко продолжила воспитательный процесс, отлучившись на кухню.

Как всякая правильная мама, она даже оттуда слышала все звуки в доме и держала все и всех под контролем. – Спроси у него еще, где он целыми днями шляется и почему не помогает? Лёвочка, сколько годков тебе было, когда ты уже на мельнице мешки таскал?

– Семнадцать, мама! – громко ответил Лёва, чтобы мама Ева его услышала. – Дане можно уже! Ты шо кровь мамину пьешь стаканами? – последняя фраза была адресована младшему брату и сказана была гораздо тише.

Даня, склонившись поближе к Лёве, прошептал доверительно, будто они только вчера расстались:

– Я тут почту присмотрел… Осталось бомбы достать.

Ошарашенный таким откровением Лёва потерял дар речи.

– Мама! Даня курит? – опять громко спросил он Еву.

– Конечно, этот босяк курит! И где деньги берет – так я только придумывать могу! Прошу небеса, чтобы городовой не заявился, я еще одного раза не вынесу!

– Пошли во двор, закурим.