Век испытаний

Большей уверенности придавал тот факт, что он не спьяну под паровоз скатился, а потерял ногу на войне. Орденов не привёз, но пострадал за царя-батюшку и отечество на фронте. Со временем Тимофей понял, что и соседи, и случайные люди, которые узнавали о его походе на Европу, не испытывали сочувствия к нему как к инвалиду, но проникались уважением. Тимофей не клянчил денег, не ныл песен на углах, с придыханием повторяя, что он жертва войны, как это делали многие проходимцы в городе. Он сапожничал. Руки целы, и слава богу.

Тем самым он получил уважение и от своей семьи, но сегодня…

– Любят они друг друга, или не видишь? Ты же вроде не ослеп… – Анна продолжала гладить мужа по щетине. – Сам-то, помнишь, как меня добивался? С отцом моим подрался… Когда ж ты успокоишься?

Близнецы Надечка и Олечка стояли в дверях в ночнушках, держась за руки. Шум вечернего отцовского буйства разбудил их, и теперь они беззвучно плакали, глядя на то, как мать и отец тоже плачут, обнявшись сидя на полу. Одна Полина так и стояла у разбитого окна, ощущая спиной холодный зимний сквозняк, ворвавшийся в натопленный дом.

Она, словно очнувшись, схватила покрывало с кровати и завесила окно. Удалось это не сразу, руки дрожали, слёзы мешали, и мысли были вообще не о том.

Пашка сделал ей предложение. Красиво, с цветами и коленопреклонением. Заявился посреди дня и прямо с порога ошарашил:

– Где родители?

Отец был в своей будке – мастерской, а мама только вернулась домой с полотном для шитья.

– Кто там, Полечка? – Мать вышла из своей «швейной» комнаты, которая была завалена материалом и уже готовыми пододеяльниками.

– Знакомьтесь, мама, это Павел. Я о нём рассказывала уже…

Пашка сделал кивок головой в знак выражения своего почтения. Сказать честно – он дома репетировал разные действия, чтобы произвести наилучшее впечатление на родителей любимой. Стоя перед зеркалом, он держал в руке веник и принимал разные позы – вполоборота, держал осанку и следил за убедительностью выражения своего лица, но Полину он о своём визите не предупредил, нагрянул неожиданно.

Пашка вообще решился на этот шаг сам для себя внезапно: всё больше он теперь занят с товарищем Артёмом, постоянно занят переездами с завода на завод, митинги, собрания, заседания, это всё стало бесконечным. С наступлением зимы они с Полиной встречались всё реже – погода портилась, темнело теперь рано, по улице не прогуляешься, а встречаться в доме – так нет повода, да и как родители ещё посмотрят.