Век испытаний

Пашка снял сапоги и проследовал в зал, если так можно было назвать главную, самую большую комнату в доме Кирсановых.

Тут же примчались близняшки, обуреваемые любопытством, а следом на одной ноге прискакал Лёха – он часто подражал отцу, когда тот передвигался без костылей.

– Достопочтенная Анна Ивановна, очень жаль, что Тимофея Аркадьевича нет дома… Но я уже пришёл и должен сказать то, к чему так долго готовился! – Павел понимал, что предложение без присутствия отца несколько теряет свою юридическую силу, но отступать было некуда.

– Анна Ивановна, я пришёл просить руки вашей дочери!

Мать понимала, что когда-нибудь это произойдёт, но представляла себе это иначе. Таких высокопарных слов она не ожидала от пацанёнка с соседней улицы. Мать присела на стул и прикрыла лицо рукой. Радоваться или плакать? Не поймёшь теперь.

– Обещаю любить Полину всю жизнь и беречь тоже обещаю. – Пашкина речь пошла не по плану, как и вся его торжественная затея, с самого начала.

Полина была в расстроенных чувствах: без сомнения, она тоже любила Павла, но их отношения имели своим пиком единственный поцелуй и тот был ещё до того, как Пашка подался в большевики. Потом он такой стал резкий и решительный во всех своих разговорах. На редких свиданиях только и говорили, что о справедливости, новом мире и товарище Артёме. Порой у Полины складывалось впечатление, что этот самый товарищ занимает в Пашкиной жизни гораздо больше места, чем она. Отчасти это было правдой, и из-за этого Павел решился на такой кардинальный шаг.

– Прошу вас, Полина, если будет получено благословение вашей матушки, станьте моей женой. – Павел стал перед ней на одно колено, протянул букет (и что же, что маленький) и опустил голову в смиренном ожидании.

Именно так он репетировал, именно так он представлял себе эту сцену, после такого отказ невозможен.

Близнецы с восторгом приняли происходящее, запрыгали на месте, хлопая в ладоши: «Тили-тили тесто, жених и невеста!» Их радостный визг вывел мать из ступора.

– Я не знаю… Без отца – не по-людски как-то… Люб он хоть тебе, дочка?

Полина долго не думала:

– Люблю, люблю очень! – и кинулась Пашке на шею, схватив цветы из его руки.

Анна смотрела на них, счастливых и беззаботных, и понимала, что не откажет.