Необходимо и достаточно

Павлов думал, что выполняет самую легкую работу, но на самом деле профессионалам, из каких состояла бригада Прокушева, вся эта мелочь была хуже ножа. Они не раз признавались друг другу, что лучше перенести два-три шкафа, чем по десять раз бегать по лестнице за узлами и коробками…

После загрузки, пока женщины носили оставшиеся кактусы, собрались в тени дома перекурить. Бригадир достал пачку редких сигарет и предложил:

– Угощайтесь.

– Хорошо живешь, – сказал Сорокин.

– Как умеем… Егорыч, а ты чего?

Крутиков махнул рукой:

– Нет уж.

– Америка, Егорыч, первый сорт!

– Что Америка, что нет – одно барахло.

Бригадир спрятал пачку в карман. С удовольствием затянулся и, посмотрев в высокое синее небо, проговорил:

– Сейчас бы на речку куда или озеро.

– С девочкой, – мечтательно подтвердил Сорокин. – Этакий пикничок.

– Рыбки половить, – пробасил Вова Круминьш, – грибов хороших набрать.

– На закуску, – сказал Сорокин.

– А еще можно, – добавил Павлов, – сидеть вечером, смотреть на костер и ни о чем не думать.

– Как это ни о чем не думать? – удивился Вова Круминьш. – Человек тем и отличается от обезьяны, что думает.

– Ну почему? Разве неприятно иногда отдохнуть от мыслей? Посидеть просто так у костра… Под треск поленьев и сучьев. В лесу тишина. Воздух елкой пахнет. В котелке уха кипит.

– Ты даешь, кандидат, – воскликнул Круминьш. – Уху варить и не думать! Это только олухи варят не думая! А сколько соли положить? А перцу?

– Перцу девочка положит, – сказал Сорокин.

– Кобелятники, – проворчал Крутиков и сплюнул.

Он поднялся с ящика, отряхнул штаны и пошел заводить машину. Из подъезда вышли бабка и хозяйка с последними кактусами.

– По коням, – сказал Прокушев, и грузчики полезли в фургон.

Бригадир же подошел к женщинам, ласково проговорил:

– Ну что же? С богом? Бабуля в кабину с внучкой, а вам, извините, с нами придется ехать.

– Размечтался! – воскликнула бабка, прижимая к груди кактус. – Я с вами не поеду.

– Мама! – воскликнула Нина, краснея.

Прокушев улыбнулся и проговорил весело:

– Да что вы, бабушка! Какие деньги! Мы ведь ради собственного удовольствия работаем!

– Вот прохвост! – воскликнула старушка, и в глазах ее блеснуло нечто вроде восхищения.

Она подумала, отдала дочке кактус и, достав бог весть откуда три рубля, сунула Прокушеву:

– Ладно, бесы.