Где-то на краю Вселенной

Несмотря на тепло в кабине, ему было холодно, потому что от некоторых слов ангела словно мороз пробирал по коже:

– Так от чего ты меня спас? Лавина, говоришь? Но ведь она сошла еще ночью, потому я и везу продукты…

– А тебе не приходило в голову, что лавина могла быть не одна?

– Передали бы по радио, если бы…

– Если бы знали! А если в ней никто не выжил, то как бы о ней узнали, а?

– Так я не понял, была лавина или нет?

– Была, конечно. Ты опоздал. Но если бы спешил, то непременно оказался бы под завалом.

– И?

– Ты хочешь знать, что могло бы быть? Ты должен довезти этот груз до места назначения. Это судьба. Потому я и должен был вмешаться, понимаешь? Слишком многое здесь и сейчас завязано на тебе. Ни сегодня, ни завтра ты погибнуть не должен был.

– А когда? Ты знаешь, как и когда это произойдет?

– Только приблизительно. Нам ведь тоже не все говорят. Бюрократия есть даже там, на небе.

– Скажешь?

– Нет. Зачем тебе?

– Да просто.

– Вот и живи и радуйся жизни.

Лишние знания ни к чему, тем более там могут и передумать.

– Я что-то… не понимаю… Все-таки как ты меня спас?

– Ну давай расскажу. Только не отвлекайся и слушай внимательно.

Дорога начала петлять по серпантину. Ветер то и дело свистел за окном, словно дополняя и без того страшную историю ангела. Мэтт слушал молча, не отвлекаясь от дороги, то появляющейся, то снова исчезающей впереди. Он медленно переваривал все, что говорил ему собеседник.

– Ты, – начал ангел, – сегодня утром был вызван на работу вместо другого парня, верно? Верно… А все потому, что за ним не уследили, и он сломал ногу, хотя не должен был ее ломать, а должен был ехать сейчас вместо тебя.

Однако случилось то, что случилось. И вот ты мчишь по этой кошмарной погоде, не подозревая, что впереди будет еще одна лавина, которая попросту сметет автомобиль с дороги. Ты будешь лететь добрых двадцать секунд, прежде чем разобьешься в лепешку. Когда прибудут спасатели, тебя уже не будет, причем давно. А тот парень, который сломал ногу, начнет маяться и станет считать себя виноватым. Спустя год он закончит свою жизнь в психушке, где и умрет от безысходности. Вот как-то так.

– И что ты сделал? – спросил Мэтт.

– Я ошибся. Не спас того парня. Не должен был он ломать ногу, понимаешь? И пришлось исправлять свою же оплошность.

– Ты называешь это оплошностью?

– Да, конечно. Если бы он был здоров, то довез бы груз без приключений, потому что проехал бы до лавины.