Сибирское дело

Маркел сел обратно в сани. Проводник перекрестился и поехал.

Ехать было очень боязно, сани то оседали, то кренились на бок, лёд под ними нещадно трещал. Проводник остановился и через плечо воскликнул, что надо бы добавить хоть пятиалтынный. Маркел засмеялся и сказал:

– Тогда поворачивай обратно, ничего не дам!

Проводник снял шапку, выругался очень богохульно, матерно, и подстегнул коня.

И обошлось, доехали до берега. Маркел отсчитал проводнику полтину, проводник её с поклоном взял и спросил, куда дальше доставить.

Маркел сказал, что в губную избу.

Туда ехать оказалось далеко – сперва через весь Верхний посад, потом через тамошний кремль. Маркел ехал, удивлялся – на городской заставе было пусто, решётки на всех улицах откинуты, и даже открытые ворота кремля никто не охранял. Вот там, в воротах, Маркел и не выдержал, сказал:

– Что это у вас такое? Как в казаках!

– Так мы в казаках и живём, – загадочно ответил проводник.

– А воевода где?

– Он ещё в прошлом году помер.

А нового пока не прислали.

Маркел больше ничего не спрашивал. Проводник довёз его прямо до крыльца губной избы, вынес узлы и даже постучался в дверь. На стук вышел мрачный невысокий человек и грубым голосом спросил, кто вы такие будете. Маркел молча показал овчинку. Тот человек ещё сильнее помрачнел, но всё же отступил на шаг. Маркел вошёл в избу. Тот человек, было слышно, взял Маркеловы узлы и потащил их за ним следом.

Маркел прошёл через сени в палату.

Там на столе горела плошка, на лавке лежали овчины. Наверное, кто-то на них спал и только что с них поднялся. Маркел оглянулся. Тот мрачный человек положил узлы на стол и, обернувшись, окликнул:

– Игнаха!

Вышел Игнаха, крепкий детина, одетый как подьячий. Маркел спросил:

– Вы кто?

– Я – Тимофей Костырин, здешний губной староста, – назвал себя тот мрачный человек, кивнул на Игнаху и прибавил: – А это – Игнат Заяц, губной целовальник.

Тогда и Маркел представился:

– Маркел Петрович Косой, стряпчий Разбойного приказа, из Москвы.

По государеву срочному делу.

– А где Трофим Пыжов? – спросил Костырин.

– Трофим Порфирьевич Пыжов умре, – строго сказал Маркел. – Зарезали его. Два года тому назад, Теперь я вместо него.

Костырин широко перекрестился и сказал:

– Земля ему пухом! Ловко ножи метал.

Маркел тоже осенил себя крестом и, помолчав, сказал:

– А у вас, сказали, воеводы нет.