Черновик мира. Отставшие от времени

Их без шифра не откроешь. Как сейф. Раньше они на каждом вокзале стояли. И агрегат этот по надежности сейфу немногим уступал. Если пассажир, конечно, в качестве шифра день и дату своего рождения по глупости не набирал. Или того хуже – номер дома и квартиры. Оставалось только паспорт у него в зале ожидания свистнуть, хотя бы на время. Так, Коркин?

Бомж отчего-то радостно кивнул и, наконец, произнес фразу:

– Лопухов много. А шмотья всякого раньше везли пропасть.

Голос у него был неожиданно высоким, почти писклявым.

Решили дождаться бабку Ульяну, тем более, приходит она, как пояснил Гриша, практически засветло:

– Не спится старой тараканихе. Старые кости, видать, ноют. И меня выгоняет. Если, говорит, никуда не едешь, нечего здесь и ночевать. А кто тут ездит вообще?

– А на замок она вокзал не закрывает?

Бомж вздохнул и принялся терпеливо, с паузами объяснять, словно учитель первоклашкам:

– Начнём с того, где бы тогда ей продукты оставляли? Не на улице же. Тут зверьё шастает, люди всякие… И потом – замка в двери уж несколько лет, как нет.

Спёр кто-то.

– Так прямо и кто-то, – скупо улыбнулся полковник, – иди уж, Григорий, досыпай своё, а мы пока поболтаем. Хочешь бутерброд? У меня есть.

– И у нас кое-что, – вставила Светлана, – только насчёт выпивки – извините… С ребёнком ехали. Зачем пример подавать? Насмотрится еще.

– Это верно, милостиво принял извинения бомж, – пока жизнь к тебе задом не повернулась, не хрен её тормошить…

– Да вы, батенька, философ, снова развеселился пол ковник, – небось, в прежней жизни художником были или журналистом.

Или, чего хуже, стихи пописывали.

Гриша поднялся, взял стул и потащил его в дальний угол зала. По дороге скупо обронил, вроде как даже обиженно:

– Водителем я был. При колхозном председателе. Нивы сжаты, рощи голы, как говорится. Потом он проворовался, ну, и меня… до кучи.

– А колхоз-то далеко отсюда был?

– Да на псковщине. Далеко отсюда.

– А сюда-то как попал?

– Думаешь, я помню? – почти зло ответил Коркин и зашаркал в свой угол, попутно надкусывая полковничий бутерброд.

Видно было, что воспоминания ему особой радости не доставляли. Впрочем, они и вполне интеллигентным людям по душе приходятся отнюдь не часто.

– Слушайте, Валерий Николаевич, – обратился я к полковнику, – a что это вы там такое говорили насчёт нашей общей проблемы? Вас-то что именно сюда занесло?

– То же, что и вас, – ответил он после некоторого молчания, – Дочь у меня здесь пропала.