Черновик мира. Отставшие от времени

Светлану сейчас лучше не успокаивать, будет только хуже.

Надо было бы местным жителям написать на том облезлом плакате:

УЖ ЛУЧШЕ ДОМА!

И никто бы на этом полустанке из поезда не выходил. А Машку нужно искать, в самом деле. Только где? У кого? Они ведь даже фамилию этого самого Клима Устиновича не знают. Ещё в поезде перед уходом, Комаров вспомнил, что старикан по-приятельски заглядывал к проводнику. Но тот, несмотря на угрозу физического избиения, божился, что Клима этого знает исключительно, как частого пассажира и собутыльника.

Может, и лукавил Андрей Афанасьевич, но разбираться было некогда – поезд того, и гляди, тронется. А теперь расспросить было и вовсе некого.

Итак, если не шашлычок виноват, тогда что? То есть, если возможности искать сейчас Машу нет никакой, тогда – что делать? Сотовый телефон, как и ожидалось, не работал. Местных жителей окрест – никаких. Такое впечатление, что находятся они у входа во что-то тёмное и неизведанное, и ночь эта никогда не кончится, и вокзальчик этот – единственное строение на этой земле.

Ничего уже больше не изменится. Может, они все умерли?

Однако, вернувшись в помещение, Комаров заметил некоторые перемены. Во-первых, ожил бомж, во-вторых, успокоилась, смирившись с неизбежным ожиданием, супруга. Или она просто находилась в каком-то душевном опустошении, но всё равно это было лучше бесполезных истерических вопросов.

– Его, – кивнул на бомжа полковник, – зовут Гриша. Фамилия ещё смешнее – Коркин. Он тут не живёт, просто ночует иногда.

Бомж радостно закивал, но не произнёс ни слова, словно полковник переводил на русский язык его речь с какого-то иностранного языка.

– И ещё он говорит, – продолжил Валерий Николаевич, – что утром сюда придет бабка Ульяна мыть полы.

– Зачем? Тут же, судя по всему, не работает никто. И давно.

– Но бабка Ульяна-то работает. И каждый день полы моет. Аккуратно так, тряпочкой на швабре.

– И ей за это зарплату платят?

– Гриша говорит, что ей за это на поезде привозят продукты. Натуроплата, одним словом.

И сегодня ночью тоже привезли. Так что она придет обязательно.

Борис хмыкнул:

– А что же этот Коркин передачку-то эту себе не присвоил? Судя по образу его нелёгкой жизни, совесть его за такие поступки вряд ли мучить будет…

Бомж изобразил негодующий всплеск руками, но полковник быстро внёс ясность:

– А вон там в углу видишь, что такое? Поди и не знаешь, что это за штука. А штука эта, точнее, их тут целый ряд – автоматическая камера хранения.