Черновик мира. Отставшие от времени

Это у неё с того пошло, как брат её Семён шашлыком отравился, две недели в больнице мучился, а потом умер. Борис эту историю хорошо помнил, хотя они со Светланой в ту пору ещё друг с другом только знакомились. Но так уж вышло, что пригласила его как-то будущая супруга на дачу, именно на этот самый злополучный шашлычок, и младший её брат Семён в компании тоже присутствовал. Хорошо, хоть Светкины родители там в тот момент не было, теща Анжела Сергеевна и сейчас-то в обморок падает, если страсть какую-нибудь по телевизору увидит, а уж если бы она присутствовала при начале мучений сына… В общем, съели они этот шашлычок, винцом сухеньким запили, компания была весёлая – друзья Светкины, соседи по даче.

Гитара даже появилась. За общим дружным гамом не сразу и заметили, как несчастный Семён этот, худенький, отчего-то всегда бледный мальчишка, вдруг побледнел ещё больше, застонал и побежал в заросли малины, где его начало безудержно рвать.

Прибывшая на дачу бригада «Скорой помощи» была оптимистична по причине почему-то не совсем трезвого состояния доктора.

Сходу определив, что другие участники застолья чувствуют себя нисколько не плохо, даже наоборот, он предположил, что, вероятно, «юноша перебрал спиртного, самогонки какой-нибудь, а шашлык тут не при чём». Семёну, между тем становилось всё хуже. Несмотря на то, что окружающие уверяли, что никакого самогона за столом не было, нетрезво самоуверенный доктор приказал срочно принести ведро воды, и эту самую воду с помощью воронки и специального шланга методично вливал больному в желудок, отчего пострадавшего рвало ещё больше.

– Промыли мы его, – удовлетворённо заключил врач после экзекуции и дежурно поинтересовался:

– Госпитализировать будем?

Светлана решила было на это согласиться, но несчастный Семён посмотрел на неё каким-то пронзительно кротким взглядом и попросил:

– Не надо. Мне уже лучше. А так, если что… уж лучше дома…

К утру ему стало намного хуже, и увезли его в больницу уже безо всяких советов с родственниками, а из больничной палаты он уже не вернулся домой никогда.

С тех пор, отчётливо запомнив это самое «уж лучше дома» Борис никогда не верил заверениям близких об улучшении их самочувствия во время болезни, и настаивал всегда на лечении полном и кардинальном. Слава Богу, домашние болели редко, даже мнительная Анжела Сергеевна, у которой любая болячка стремительно якобы развивалась с того момента, как её подхватывал кто-нибудь из соседей или знакомых.

Борис вышел на улицу покурить.