Капкан для германского короля

Ну, обещаешь?

Мама посмотрела ему в глаза, Франц потупил взгляд и почувствовал, что начинает краснеть. Он тут же выпалил едва слышно: «Да,» и в ту же секунду мама прижала его к своей груди. «Ну, вот и славно,» – сказала она весьма обрадованно.

Франц хотел провалиться сквозь землю. Он боялся смотреть на маму. Уткнувшись в нее лбом, он вспомнил слова дяди о том, что выполнить его задание он должен любой ценой, но он не думал, что начнет платить эту цену так скоро, обманывая во имя Одина маму.

А может, все ей рассказать? Она ведь и вправду – хочет мне добра. Она любит меня. Почему я должен верить не ей, а какому-то непонятному дяде?..

– Ну, вот и славно, – повторила мама, отстраняясь чуть назад и понуждая Франца посмотреть на нее. – А теперь нам пора. Тебе надо поздороваться с группенфюрером, он ждет в гостиной. Потом переодеться в выходной костюм и ждать свою невесту! – последние слова мама произнесла как-то отстраненно и задумчиво. – Франц, ты у меня совсем взрослый, – сказала она, разглядывая своего сына.

 – Ну, – словно опомнилась она, – иди, нам пора.

Она отпустила Франца и тот, постояв немного глядя на нее, повернулся и, не медля больше, вышел в коридор.

* * *

«Этого не может быть, – повторял про себя Франц. – Этого не может быть!»

Выйдя из комнаты, он юркнул в дверь, ведущую в подвал, скользнул по лестнице вниз, открыл маленькую дверку, за которой был чулан и, плюхнувшись прямо на плетеные корзины, обхватил голову руками.

«А что, если все это правда? И дядя Карл не сошел с ума?»

Как бы он хотел сейчас поговорить со своим отцом, как был ему сейчас нужен его совет! Зачем, зачем он ничего ему не сказал, почему промолчал про родовую тайну Вилигутов? «Я бы все понял, отец. Я давно уже не маленький! А теперь? Как мне быть теперь?»

Франц коротко встряхнул головой. «Может быть, поговорить с мамой?»

Франц встрепенулся. «Мама… Ведь она, наверное, тоже все знает! И поэтому она…» Франц вдруг вспомнил, как его мать умоляла дядю Карла «пощадить мальчика».

«Боже! Неужели все это правда?!»

Франц почувствовал, как прутья больно впиваются в оголенные икры ног. Он привстал, опираясь на разъезжающиеся в стороны корзины, и, опираясь на локоть, поднялся на ноги.

«Все это правда. Правда!»

Франц насупился и стиснул зубы. «Но если это правда, то ты – солдат фюрера и должен быть тверд.