Слуга великого князя

Вдруг, в двух шагах от двери Любава вскинула голову, обернулась: «Завид! Завидушка!» С отчаянным криком она бросилась назад, к своему суженому. Борейка едва успел ухватить ее за подол платья, потянул к себе, обхватил за бедра. «Завидушка! Завид!» Любава отчаянно сопротивлялась, плакала навзрыд. Борейка пытался её удержать, да видно не решался бороться с ней в полную силу, ждал боярского приказа. «Да уведи ты её в дом! Ну же!» Этого было достаточно, чтобы Борейка плотно обхватил любавины руки и со всей силой потащил ее к дери.

Любава продолжала сопротивляться, но хватка дворового оказалась железной. Через мгновение Никита проводил их глазами через дверь в темноту лестничного прохода. И почти тут же обернулся на боярина и его людей.

Боярин Федор неистовым взглядом посмотрел на Прошку:

– Ну что, пёсий сын? Доигрался! – боярин занес левую руку и размашисто, резко ударил Прошку по лицу. Тот не устоял на ногах, упал в снег. Приподнялся, встряхнул головой, оправляясь от удара.

Боярин схватил его за грудки, подтащил к себе. – С живого шкуру сдеру, если не скажешь всё как на духу. – Резким движением боярин оттолкнул дворового. – Говори, собака, ты пустил?

Прошка не опускал глаз, только чуть потупил взгляд, смотрел исподолбья, буркнул чуть слышно:

– Я, господин.

Боярин завыл от злости:

– Змей! Иуда! Под корень рубишь, вражина! Говори, как было это, когда.

Прошка, видно, понял, что отпираться поздно, с ответом не медлил:

– Как в доме улеглись, я – к воротам.

Завид там поджидал. Я ворота отпер, впустил. И к себе ушел.

– Ушел? А Завида назад выпустить?

– Назад он уж сам. По клетям на стену, со стены на коня…

– Конь у него, что, за воротами оставался?

Прошка кивнул.

– Один он был?

Снова кивок.

Боярин вскинул голову, быстрым взглядом окинул двор.

– Кругом что было? На дворе никого не видел? Не слышал ничего? Может, лучина где горела? Может дым из какой клети?

– Нет, господин, – Прошка помотал головой.

 – Тихо все было. Улеглись все. Если б не проверил, разве бы впустил?

Боярин тяжело выдохнул.

– Догад, – позвал он не оборачиваясь. – Бери этого Иуду да дай ему сотню розг. – И, посмотрев Прошке в глаза, добавил. – А там как Бог рассудит. Выживешь – твое счастье, а издохнешь – поделом! Ну!

Боярин настороженно обернулся. Дворовые стояли, не двигаясь, смотрели на него пристально, тяжело дыша сквозь заледенелые усы. Глаза боярина округлились.