Слуга великого князя

Отворяй, не то выломаем двери!»

Господи! Что же это! Выходит, это стучали великому князю? Выходит, это он прячется в Троицкой церкви? Выходит, это за ним? Что же произошло на Москве за тот день, что Никита скакал в Троицу?!

Глаза Никиты метнулись в сторону князя Василия. Сердце снова пустилось в неистовый галоп. Учащенно дыша, Никита наблюдал за тем, что будет дальше.

Великий князь какое-то время смотрел в сторону двери, потом бросил взгляд на монаха, потом опять повернулся к двери:

– Брат Иван! – крикнул он.

 – Помнишь ли, на чем мы с тобою крест целовали?

Откуда-то из глубины раздался приглушенный ответ:

– Помню! Клянусь Христом Спасителем и Пречистой Его Матерью – помню!

Великий князь посмотрел на монаха, на мгновение наморщил лоб, словно силясь принять какое-то решение, и вдруг ринулся вперед, прямо к проходу на амвон. Никита отпрянул назад и вжался спиной в стену. Князь Василий пронесся сквозь арку, не видя ничего, вовсе не замечая Никиту, и подбежал к раке святителя Сергия. Наклонившись, он потянулся вглубь и вскоре распрямился, держа в руках большую икону.

Взяв ее в одну руку, он истово перекрестился другой, поцеловал образ и быстрым, широким шагом выскочил через проход в неф. Никита облегченно перевел дух и тут же последовал глазами за великим князем, насколько ему позволяло его укрытие.

По звуку шагов он понял, что князь Василий направился к входной двери. Так оно и есть. Откуда-то из глубины великий князь властно приказал монаху: «Отопри дверь!» Монах тотчас же засеменил к князю и скоро скрылся из виду.

Лязгнул тяжелый засов, заскрипели железные петли. Никита услышал шарканье сапог, какие-то отдаленные голоса, затем дверь снова заскрипела и снова лязгнула, затворяясь.

– Ты хотел видеть меня, брат Иван? – это был голос князя Василия. Никита попытался вытянуть шею, но притвор, где стоял князь, был слишком далеко, и Никите пришлось оставить свою затею и довольствоваться одними голосами. «Иван… Иван…» – лихорадочно соображал он. Среди князей он мог припомнить только одного Ивана – князя Можайского, ближайшего друга Шемяки.

«Так неужто же Шемяка послал князя Ивана в Троицу? Зачем? Схватить великого князя?! Выходит, Шемяка сел на Москве?! Когда же он успел? Господи, что же теперь будет?» Никита весь превратился в слух. Ждать ему пришлось недолго.

– Я послан к тебе от князей и бояр московских, государь, – донесся сдавленный и, как показалось Никите, неуверенный голос князя Ивана, – Объявить тебе твои вины.

Молчание.