Императорский отбор

Однако крестьяне вопреки ожиданию не бросились с просьбами и предложениями, а разом опустились на колени и стукнулись лбами в землю – и мужики, и бабы, и даже дети. Я же, несмотря на очевидную неудачу, продолжил гнуть свою линию:

– Так, товарищи. Давайте вот без этого. Если есть какие жалобы – говорите сразу. А то уеду – и разбирайтесь сами.

Никто не поднял головы и не проронил ни слова. Впрочем, на что я надеялся – все эти ревизии не более чем фикция, а дворяне будут выгораживать друг друга до последнего. Если император и пошлет кого, то проверка закончится попойкой и развратом.

Кого вообще волнует, что у холопов на уме: не мрут, вкалывают – и ладно. Сложно представить, какую жестокость принесет местный Ленин. Хотя, судя по затянувшемуся крепостничеству, вместо идейной революции вполне может вспыхнуть новая смута или пугачевщина, а это куда как страшнее.

– Видите, господин ревизор, – с издевкой протянул помещик. – Все у нас чин-чинарем. Образцово-показательное хозяйство.

– А ведь и правда, – я покачал головой и понурил плечи.

 – Вы простите меня, Пантелей Никанорович. Взъелся по беспреде… то есть, по недоразумению. Молодой, горячий – а тут от самого императора задание. Вот захотел выслужиться. Так что вы не серчайте, бога ради. Напишу вам самую лучшую характеристику.

– Что же… – старик заметно расслабился. – Раз такое дело, то может тяпнем на посошок? За успешное, так сказать, разрешение.

– Это я только за. Коль миссия выполнена – то и сдерживаться нужды нет. С превеликим удовольствием отведаю вам эликсир.

Пить особо не люблю, но за обедом нажрался, как последняя свинья. Плюс подключил капельку актерского таланта (на первом курсе играл в КВН), промычал пару баллад «Арии», перевернул миску с квашеной капустой, а под конец упал под стол и захрапел на всю усадьбу. Советом наиболее трезвых представителей было принято решение о моей полной нетранспортабельности и как следствие – вынужденной ночевке. Барин и сам надрался до зеленых чертей и лишь махнул рукой – делайте, что хотите.

Служанка подхватила мою тушку на руки, точно ребенка, и отнесла на второй этаж, где я проспался до полуночи и очнулся с жуткими тошнотой и головокружением. Однако мучения определенно того стоили.

– Карина? – позвал тихонько, ища в темноте алые огоньки.

– Да, ваше сиятельство, – в голосе смешались ирония, насмешка и капелька презрения. – Как вы себя чувствуете?

В потемках добрался до умывального тазика и припал к теплой воде, после чего сунул туда голову.