Интриган. Новый Петербург

Человек без спроса занял свободное место и пригладил густые усики под носом – совсем как у Гитлера. Да и черная челка на лбу навевала недвусмысленные ассоциации.

– Орест Николаевич, – Андрей встал и поклонился. – Чем обязаны?

– А то вы не знаете. Ух, духота. Упарился с дороги. Можно водочки?

– Дуся!

Пока горничная ходила в погреб за шкаликом, полицмейстер объяснил суть визита:

– В общем, твоему сыну придется какое-то время побыть в городе. И по первому же вызову являться на допросы. Ты, Гектор – наш единственный свидетель.

И без тебя расследование неминуемо зайдет в тупик. Сейчас я тебя коротко опрошу, но завтра будь добр прибыть в управление с подробным отчетом: кто, когда, зачем и куда. Итак, видел ли ты, как произошел взрыв?

– Боюсь, все произошло слишком быстро. Едва успел окружить себя щитом. Но в одном уверен почти наверняка – взрыв произошел в гондоле. Это точно не утечка водорода.

– Вот, значит, как? – Пушкин почесал наметившийся второй подбородок. – Стало быть, бомба? Тайная канцелярия тоже грешит на террористов, но кто их подослал? Так много сторон, так много мотивов.

А водолазы пока не могут спуститься на дно из-за шторма.

В коридоре послышались дробные шаги и пьяное бормотание.

В столовую вошли двое рослых городовых, таща под руки бритого наголо лопоухого парнишку с подбитым глазом. Шкет едва переставлял ноги и с трудом соображал, что вообще происходит, лишь дебильно улыбался. Но при виде меня вмиг протрезвел (или же просто перестал дурачиться), и разом выпутался из крепких рук.

– Братишка вернулся! Живой! Хэй, за это надо выпить!

– Тебе уже хватит, – прорычал отец. – Иди в комнату и приведи себя в порядок.

– Поймали на выходе из кабаре, – отчеканил страж порядка. – Напился, затеял драку, помочился в общественном месте.

– Совсем от рук отбился, – с фальшивым сочувствием посетовал Орест. – Так и до беды недалеко.

– Не переживайте. Гектор займется его воспитанием. Казарменная муштра вмиг сделает из Марка достойного мужчину. Верно, сын? – отец с усмешкой взглянул поверх очков.

– Разумеется. Я с ним поговорю.

– Вот и славно, – полицмейстер опрокинул стопку и занюхал рукавом. – Пойдем, пройдемся. Обсудим происшествие.

Отец молча кивнул, и мы вышли на грязную тесную улочку.

У крыльца стоял черный автомобиль – довольно продвинутый для 1907 года.

Лет эдак на десять минимум.

Закрытый полностью застекленный салон, длинный капот, серебристый радиатор и блестящие диски с тонкими шинами.