Я и моя суккуба

Пошедшая рябью гладь вспучилась, треугольное рыло вот-вот покажется на поверхности. Я уже видел блеск чуть разошедшихся клыков – пора. Лишь пройдя через страх, мы обретаем свободу.

– Артур! – хором взвизгнули девчата.

Шаг на скрипучую доску – раз. Шаг в пышущую жаром пропасть – два. Меч пониже, острие между ботинок – три. Шею ровно, глаза закрыть, вдохнуть полной грудью – четыре, уже проходили. Солдатиком с борта, скольжение как по водной горке, только края очень склизкие, горячие и сжимают со всех сторон – пять.

Удар, точно ломом по льду, мокрый треск, затухающее биение – шесть. Кипяток льет на плечи, спазм давит королевским питоном – семь. Дрожь и кувыркания как в центрифуге – восемь. Ощущение невесомости, снова полет спиной вниз – девять. Медленный подъем, шелест разрываемой кожи, встревоженные голоса – десять.

Цель определена. Мне туда, наверх, где топают, орут и шумят. Клинок над головой, тычок, разрез – вот она, дверь в новый мир.

– Давай! – глухо, как в шлемофоне. – Сюда!

Лезть тяжело – не за что ухватиться.

Все вокруг теплое, скользкое, мокрое. Поджал колени к животу, руки – к груди, чтобы, упаси демиург, нигде не застрять. Сгруппировался, оттолкнулся, почувствовал щеками твердый край кожи на брюхе чудовища.

– Хватай! – кажется, это Хира – боюсь дышать, боюсь открыть глаза, все лицо в остывающей жгучей слизи. – Ты с той стороны, а ты под плечо! Тянем! Раз-два!

Меня вытащили и уложили на мягкое, чем-то накрыли – наверное, Лериным плащом. Не шевелюсь, сжавшись в комок, кто-то слизал с лица всю дрянь длиннющим трепещущим языком.

– Дыши! – крепкая пощечина. – Дыши!

Вдох, распахнутый настежь рот, затем крик – долгий, громкий, протяжный.

Лишь пройдя через страх, мы рождаемся вновь.

***

Столпившиеся у причала неписи приветствовали криками и рукоплесканием, когда мы сошли на берег по брюху твари, как по красной ковровой дорожке. На туше осталась только Хира, увлеченно вспарывающая грудную клетку и живот – после смерти субстанция демона легко поддавалась даже обычному ножу, а кости размякли до переваренных хрящей.

Но первым суккуба извлекла не столь необходимый орган, а здоровенный законопаченный сундук, и притащила к нашим ногам.

– Развлекайтесь, – девушка смахнула пот с совершенно сухого лба. – Сама справлюсь, честно. Помощь не нужна.

– Что внутри? – Лера с опаской покосилась на черный, похожий на гроб ящик.

– Гостинцы от зайчика, – фыркнула рогатая и вернулась к работе.