Мелочь, но приятно. Юмористические миниатюры, пародии, стихотворения и сказки

с прицепом —

в общем стал обычным Никаким Человеком…

Но эта история совсем не об этом!

(мне прощаться с Дураком нелегко,

умным жить —

не слыть! —

то нелёгкое бремя)

Но в последнее время

развилось слишком много подлинных дураков.

Кто они? его дети? его подражатели?

дурацкого дела его продолжатели?

или просто наступило их Время?

Время Дураков!

(может, бросить все дела – и в стремя,

на коне в страну борделей и кабаков

ускакать…

в общем, быть в теме!)

А у вас никогда не возникало такого ж желания?

Нет.

Может быть, оно и к лучшему…

Значит, не для вас дурацкое это послание,

Значит, всё к финалу идёт злополучному

благополучному…

P.S. «На лице моём закадычный враг

написал всего одно слово,

ярким росчерком во весь лоб: «Дурак!»

Ну, дурак, дурак… Что такого?

Дураков клеймить разве ново?

Об одном забыл торопливый враг —

что царевичем стал Иван-дурак!»

    <1995—2021>

Сказъ про глупаго Иоанна —

(три дня из жизни российского алкоголика)

История  Ивана —

баламута и буяна,

что был реже трезв, чем пьян,

злополучный Чемодан,

бабку Глашку

да Рубашку,

сверхнадёжную Подтяжку,

кошку Муську,

с супом Миску

да престранную Записку…

?городников Иван и забытый чемодан

(день первый)

Огородников Иван —

буйных пьянок ветеран,

брёл в унынье и расстройстве,

потому что был не пьян.

Злой недуг сразил Ивана,

под названьем «брешь кармана»…

(Это, в общем, ни смешно,

ни плачевно и ни странно.

Сей болезнью полстраны,

коль не более, больны.

За какого-то Ивана

нет ни боли, ни вины…)

Ничего нет у Ивана,

кроме вечного изъяна,

многочисленных долгов,

бодуна поутру рано

да под вечер синяков.

Пропил всё и ум, и кров…

(Но иные пропивались,

оставаясь без штанов!)

Нет ни дома, ни жены…

Но осталися штаны,

правда, с дырами, но дыры…

… -то не каждому видны.

И, к тому же, у Ивана

были туфли, как ни странно,

и засаленный пиджак

от Кардена иль Кордана —

всё равно… (не в этом дело)

И, пускай, надет на тело,

без рубашки был пиджак, —

зато тело не потело!

Огородников Иван —

баламутище, буян —

брёл в молчанье и смиренье,

потому что был не пьян…

Но увидел, вдруг, Иван,

что (на радость? Богом дан)

возлежит у тротуара

на газоне чемодан.